Таак… вот тут у нас травки какие-то, эх… и не понюхать, боязно теперь. А тут что-то желтое варится, похоже на сырный суп-пюре. А во-он там чьи-то, чье-то… фу-у…

— Барсик! — промычала я.

— М?

— Это что?! — я пальцем тыкала в сухие палочки, перевязанные леской.

— Хвосты. Мышиные.

— Я вижу что это хвосты! Я спрашиваю, что они тут делают?!

Кот хмыкнул и отвернулся, снова занятый своими когтями.

Нет, ну что за фамильяр мне достался?! А кто будет мне все рассказывать и показывать? Вот например это у нас что такое? Я потянулась за красивой стеклянной бутылочкой, которая как назло стояла на самом верху деревянного лакированного шкафа и уперлась руками об этот самый шкаф.

«Ну Барсик. Ну погоди, все бабушке расскажу», — злорадно думала я. О чем в этот момент думал кот мне не известно. Зато я точно знала, что он кричал:

— Яся-я-я… не-е-етт…

Я так испугалась этого вопля, что рука, уже ухватившая бутылку за горлышко, от страха разжалась, и та полетела на пол.

Дзиньк.

Ой еее…

Барсик

О горе мне!

Боги, за что вы прогневались на меня, несчастного прекрасного кота-фамильяра? Жил же я как-то столько лет без этой пропахшей пылью и сыростью девчонки!

Фу… ну как же воняет эта ее шерсть, хорошо хоть, что снимается. Я даже подойти к ней боюсь, так несет от этой блохастой. Вот говорил я хозяйке, что моя бестия не может в этом странном мире жить, но разве ее переубедишь?!

Целый год Гильотина ее искала и вот нате, поди ж ты, отыскала какого-то мутанта, жутко воняющего мышатиной.

О, наконец-то, соизволила очухаться. Смешная такая, сидит глаза растопырила.

— Добро пожаловать домой, Василиса!

Это моя хозяюшка перед самозванкой расшаркивается.

— Я не Василиса. Меня Ярославой зовут.

Ишь ты, с норовом девчонка.

— Да хоть Манькой. Теперь ты Василиса и точка.

— В смысле?!

Вот это характер, тут и моя хозяйка спасует пожалуй.

— В коромысле, — грозно рыкнула бабушка.

А нет, не спасует! Даже мне страшно стало от таких клыков.

Ага, примолкла мышастая, испугалась. Вот пусть сидит и думает, с кем она так разговаривать вздумала. Тут еще хозяюшка меня припрячь решила. Да не знаю я эту иномирянку, и не уговаривайте.

— У нее блохи. Не пойду, — сказал я.

А Гильотина громко выругалась и рявкнула девчонке:

— Да сними ты уже свою лохмушку.

Ой, чую зря мы так с малахольной этой. Чего это она, ревет что ли? Или смеется? Пришлось за водой бежать, надо же бедняжку в чувство приводить.

Ой как неудобно-то получилось. Я погладил лапой ее растрепавшиеся волосы. Красивые кстати. А запах какой. Ого…это что же? Я еще раз принюхался, ну точно. Ммм… моя бестия, точно моя.

Вот я дурак. И как сразу не почувствовал, а?! Довел свою хозяюшку до припадка. Ох думы мои горькие, дела грешные…

В какой-то момент глаза моей новой хозяюшки закрылись, перестали дрожать плечи, слезы высохли и она тихо засопела.

Гильотина заварила кофе, а я места себе не находил.

— Зачем ты так? Всю девочку мне распугала.

— А кто про блох кричал?

— Да я… да я…

— То то же! Оба хороши.

— А ты зачем кричала на нее? Надо было объяснить все по-тихому.

— Зачем-зачем… волнуюсь я, знаешь ли. А ну вдруг не она. Ты вот не сразу признал, я и струхнула, что не она это.

— Да у нее шкура эта воняет, как моя позавчерашняя мышь.

— Сам ты воняешь!

О, хозяюшка очнулась.

Ну… я принюхался, покрутился, обнюхал хвост. Нет, нормально я пахну. А ладно…

— Мохноног. Мохноног третий, личный секретарь. К сожалению пока безымянный, — важно представился я и решил подойти к ней поближе.

Как никак моя хозяюшка на всю жизнь. Что это с ней? Лицо все скривилось, будто чихнуть хочет. Я проследил за ее взглядом.

Хм… ну да, волосатые ноги и что теперь? Да я между прочим, да у меня…да все кошки в округе млеют от этих ног. Вот!

— Ярослава. Ярослава Лихачева, временно исполняю обязанности зайца.

Я многозначительно взглянул на теперь уже бывшую хозяйку, мол, может того наша внучка?

— Гильотина. Гильотина первая и, между прочим, единственная в своем роде. Потомственная ведьма и твоя бабушка в одном лице, — представилась моя старушка, а Яор. ряо…яро-слава? так задорно расхохоталась, что я тоже неуверенно улыбнулся.

В итоге пошли пить чай и как же они веселились, рассматривая наших жителей. Ну не знаю, летун как летун…