— Малышка, Настя, смотри на меня! Насть! — кричу, но она будто не слышит. Мотает головой из стороны в сторону и не может сделать вдох, а я не могу отойти со своего места, потому как мы уже “в процессе”. — Мак! — ору во весь голос. Сейчас только резкая эмоциональная встряска может привести Настю в чувство. А он своими пошлыми шуточками всегда приводит ее в бешенство. Да и он, к тому же, обладает навыками оказания первой медицинской помощи. Но это на самый крайний случай, который я допускать не намерен. — Макар!

— Тут я уже, — в дверь, предусмотрительно прикрыв глаза ладонью, заходит Макар, — че случилось тут у вас? — спрашивает, но тут же его привычно расслабленный тон меняется, как только он слышит, как Настя задыхается в своей истерике. — Настя? — подлетает к ней и легонько стучит по щекам, — Эй, ты чего это удумала?

— Она боли боялась, сейчас истерика и паника. Помоги ей дышать, контролируй каждый ее вдох. А когда я скажу, заставь ее тужиться.

— Понял, принял, — отвечает мне и снова переключается на Настю. — Слушай, Настен, так дело не пойдет, — врубает свой привычный образ, — у меня, может, единственный шанс выпал тебе под юбку заглянуть, ну точнее футболку, а мне приходится тебя успокаивать. Я ж так все самое интересное пропущу. Потом-то нельзя будет, потом мне Яр морду начистит. А я, можно сказать, мечтал тебе под эту самую юбочку попасть… — что за ересь он несет…

— Вот ду-ра-к, — по слогам проговаривает Настя и начинает смеяться. Фух, кажется, пронесло, — Яр и после этого тебе твою мардашку начистит за такие-то откровения…

— Еще как начищу! — с улыбкой соглашаюсь, но чувствую, как тревога немного отступает, — Малыш, а теперь тужься изо всех сил, родная!

— Больно, Яр… — сквозь слезы шепчет моя девочка.

— Эй, красавица зареванная, — Мак перехватывает ее внимание, — сына увидеть хочешь? Мы тут все его так-то ждем с нетерпением. Так что будь любезна нам эту встречу поскорее организовать. У нас там бухлишко уже на столе стоит, чтобы встречать нового бойца нашего отряда, — в эту минуту я дико благодарен Маку. Хоть меня и бесило постоянно, что он кидает на мою жену жадные взгляды, но границ он все же никогда не переходил. И даже не собирался. А не смотреть на мою девочку просто невозможно. Она же у меня такая красавица, глаз не оторвать. И сейчас благодаря этому амбалу-разгильдяю Настя собирается, впивается своими ногтями в руку Мака, раздирая ее практически до крови, и тужится с громким криком. — Ох, бля, моя рука! За это сделаете меня крестным!

И снова несколько минут пролетают будто в тумане. Крики, звуки, кровь… Все мимо. А потом в ушах раздается самый желанный и долгожданный звук. Первый крик моего сына.

— Ну привет, боец! — улыбаюсь сынишке, — хочешь к маме?

Малявка что-то кряхтит в ответ и снова начинает плакать. Кажется, этим он в мамочку пошел. Но ничего, сейчас можно, а подрастет и станет настоящим мужиком.

— Дай… Дай его мне, Яр, — тихо, но настойчиво просит Настя. Укладываю сына ей на грудь и, удивительно, но он сразу затихает, с интересом наблюдая за ней. — Привет, мой любименький, — целует в его маленький лобик, — привет, мой сладкий…

Пока Настя воркует с Сережкой, забыв обо всех своих страхах и боли, заканчиваю все необходимые мероприятия. Правда приходится еще раз отвлечь Настю, чтобы “родить” пузырь, в котором Серега тусовался все девять месяцев. Переживал, что у самого руки будут дрожать, все же родного сына принимал, но нет. Напрасно волновался.

— Поздравляю, брат! — Макар хлопает меня по плечу и выходит из комнаты. Из коридора слышатся радостные крики и хлопки открываемого шампанского.

Спустя пару минут в комнату проскальзывает Лерка с пакетом снега, как я и просил в самом начале родов. Кладу пакет со снегом Насте на живот, чтобы ускорить сокращение матки.

— Ой, какой он хорошенький, — пищит от восторга и умиления и снова оставляет нас втроем.

Закончив все, укрываю Настю пледом, сам забираю мелкого в ванную, чтобы обмыть. В процессе благодарю всех Святых и своего преподавателя по акушерству и гинекологии Валентина Степановича Игишева за то, что монотонно вдалбливал знания в мою голову.

Спустя десять минут мы с Сережкой возвращаемся в комнату. Думал, что Настя уснула, но нет. Она словно тигрица наблюдает за каждым моим шагом и, стоит мне только приблизиться к кровати, тут же тянет руки, чтобы забрать свой драгоценный комочек к себе поближе. Она будет потрясающей мамой. Я в этом уверен. А уж я изо всех сил буду делать все, чтобы и она, и мой сын считали меня самым лучшим отцом.

Аккуратно ложусь рядом со своими самыми родными и любимыми, целую и слегка приобнимаю свою малышку, заключая в самые нежные и надежные объятия. Все, семья в сборе.

— Я люблю тебя, родная моя, — шепчу, чтобы не разбудить сладко позевывающего сына.

— И я люблю тебя, Яричек мой, — Настя поворачивается ко мне и прячет лицо в изгибе шеи, утыкаясь носиком, — очень люблю. Спасибо тебе…

Так и лежим вместе. Не знаю сколько проходит времени, десять минут или час, но в коридоре слышатся чьи-то тяжелые шаги. Дверь в комнату тихо открывается.

А вот и скорая приехала. Теперь точно можно выдыхать.

Восемь лет спустя

Настя

— Мам! Мама! — маленькие ножки шустро топают по лестнице на второй этаж и уже спустя минуту в дверь нашей с Яром спальни раздается громкий, нетерпеливый стук. — Ну, мама! Открывай! Ну, мне очень-очень надо! — судя по голосу, Сергей Ярославович совершенно не готов ждать.

Сегодняшнее утро у нас особенное. Сегодня к нам в гости приезжают все наши родственники и друзья со своими семьями и все мужчины с сыновьями, а их насчитывается уже немало за столько-то лет, собираются поехать на рыбалку с ночевкой. У ребят из отряда Ярика это своего рода традиция — то охота в лесу, то рыбалка на озере, что расположено неподалеку от нашего дома. Один раз в году ребята уезжают с ночевкой в палатках, а мы — девочки, остаемся дома и устраиваем свои посиделки. Но у Сережки такой энтузиазм связан с тем, что его впервые возьмут в этот поход. Вчера вечером Ярослав рассказал об этом сыну и в итоге мы еле уложили его спать — настолько сильно он был обрадован и взбудоражен подобным сюрпризом.