— Запомнил? — спросила Нора великана. — Тогда, как и договаривались, до завтра.

— Я приду, — заверил он, разглядывая дом с искренним восторгом.

— Главное — не поднимай шум… и пригнись, когда выйдешь из леса.

Они распрощались, и Нора пошла к дому. На полпути она обернулась, увидела, что великан все еще стоит у опушки, и помахала рукой.

Когда она вернулась, Грегор дремал в кресле на кухне. Она не стала его будить, отправилась в погреб, вытащила из него самый большой котел, какой у них только был, погрузила его на коляску и повезла на улицу — за ту сторону дома, где не было окон. Затем она вернулась и начала нарезать овощи. К этому моменту проснулся Грегор. Он подошел к ней, увидел, что она готовит, и сказал:

— У нас же еще осталась вчерашняя похлебка. Ее что, на сегодня не хватит?

— Хватит. Делаю заготовку на завтра, — соврала она.

Ничего не заподозрив, Грегор ушел и вскоре заснул до утра, а Нора все оставалась на кухне и резала, резала, резала.

Тем временем великан вернулся в лес и, улегшись прямо на земле, думал. В его голове все повторялись разговоры между ним и Норой. Раньше он никогда и ни с кем не общался так много и не мог подумать, что просто говорить так приятно. И ему очень тяжело давалось ожидание следующей встречи, особенно потому что — как сказала Нора — он сможет попробовать настоящую людскую пищу. Он даже не мог представить, что она приготовит, и вообще — как это, что-то приготовить. Ведь в прошлом он ел все сырое, — ну или мокрое, если после дождя. А может, думал великан, ему даже разрешат заглянуть внутрь дома и посмотреть, как люди живут! Правда, он и сам не понимал, как ему удастся это сделать… То ли взглянуть одним глазком через дверь, сильно нагнувшись, то ли приподнять крышу и посмотреть сверху… Но все это были незначительные проблемы довольного: в любом случае теперь великан стал ближе к человеческому миру, к которому раньше боялся приближаться, и был этому несказанно рад.

За этими размышлениями великан провел много часов. Продолжал он думать и тогда, когда зашло солнце; и когда появились звезды; и когда горизонт окрасился в оранжевый цвет при рассвете, птицы запели, а все растения вокруг покрылись росой.

Как только стало светать, так и не сомкнувший глаз великан принялся гадать, в какой момент ему отправиться к Норе. Она сказала: «Как проснешься». Но он ведь и не засыпал вовсе! Прождав еще совсем чуть-чуть, великан решил выдвигаться.

Нора поднялась с постели очень рано, специально, чтобы успеть приготовить еду для великана до момента, когда встанет Грегор. Она наскоро перекусила вареным яйцом с буханкой позавчерашнего хлеба, собрала нарезанные вечером ингредиенты в большую сумку и выволокла ее за дверь. Залив в котел куриный бульон, смешанный с водой (одного бульона не хватило), она вскипятила его, после чего стала бросать туда овощи. Неожиданно она почувствовала, как земля зашевелилась под ногами, повернулась к лесу, увидела, как оттуда выходит великан, и вздохнула.

— Ты говорил, что просыпаешься поздно! — укорила она великана, когда он подошел ближе.

— Ага… Просто я сегодня не мог уснуть.

Тут из дома вышел Грегор, проснувшийся от топота.

— О господи! — с ужасом прокричал он. — Что он здесь делает?!

— Прости, что не предупредила, дорогой… — виновато сказала Нора. — Он ни разу не пробовал человеческой еды, Грегор! Что мне было делать?.. Я пообещала, что накормлю его. Он поест и сразу уйдет, честно.

Объяснения Грегора никак не успокоили.

— Ты совсем потеряла страх! — продолжил он негодовать. — И стыд! И… Ты!.. Да я даже не знаю, как с тобой после такого разговаривать!

И он звучно захлопнул дверь.

— Грегор! — обеспокоенно крикнула Нора, побежала было к двери, но раздавшееся в котле бульканье заставило ее вернуться.

— Он расстроился, да? — спросил великан, который сам от их споров успел лишиться настроения.

— Не переживай из-за этого… Уверена, он скоро все поймет и больше не будет так злиться. Ни на меня, ни на тебя.

Она продолжила варить суп, а великан стоял рядом и с интересом смотрел за ее работой. В один момент дверь дома снова открылась, и наружу выглянул Грегор.

— Эй! — крикнул он, обращаясь к великану. — Ты можешь хотя бы присесть, чтобы тебя не было видно из соседних городов, а? Или хочешь, чтобы нас отсюда погнали вместе с тобой? И хорошо, если только погонят…

Великан послушался, присел и даже пригнул голову, чтобы она не высовывалась из-за крыши; правда, очертания его туловища все равно хорошо виднелись даже издалека. Повезло, что люди в деревне обычно в сторону дома Норы и Грегора не ходили. Даже если им требовалось в лес, они заходили в него с другой стороны. К тому же, утро было слишком раннее, и еще мало кто успел встать с постели.

Грегор снова удалился, демонстративно фыркнув. Разве что на этот раз он оставил дверь чуть приоткрытой, чтобы слышать все, что происходит снаружи.

— Готово! — вскоре сказала Нора и затушила огонь под котлом.

Великан тут же раздул ноздри, вдохнул аромат, после чего потянул руку к котлу, но Нора загородила его, встав на пути и раскинув руки в стороны.

— Терпение! — строго произнесла она. — Котел сначала должен остыть, иначе обожжешься.

Великан убрал руку и стал ждать, изредка бросая на суп голодный взгляд. Когда Нора наконец позволила ему начать, он взял котел и поднес его ко рту. В его огромной ладони котел, который раньше казался Норе гигантским, походил на чашку. Великан выпил суп за два глотка, и Норе даже стало немного обидно: она столько трудилась над этим супом, а великан расправился с ним всего за секунду. Положив опустевший котел на землю, великан облизал губы.

— Горячо, — констатировал он и добавил: — И вкусно. Что это?

— Обычный овощной суп, — пояснила Нора улыбаясь. Она всегда была рада комплиментам своей готовке, которые муж частенько забывал делать.

— А еще есть? — поинтересовался великан.

— Прости уж, но это все, что я успела сделать!

— Чего ты перед ним извиняешься? — послышался голос Грегора из-за двери. — Он съел половину наших запасов! Пусть теперь идет отсюда.

Великан смущенно взглянул на Нору.

— Грегор прав, — вздохнула она. — Тебе пора, пока никто не увидел. Встретимся завтра… И не забудь про песню. Пока ее не услышишь, не зови меня.