— Но ты ведь не поправилась до конца, — сказал великан. — Куда ты пойдешь одна?

— Куда угодно. Туда! — указала она вправо. — А ты иди в другую сторону.

— Мия! — повысил тон великан, и Мия из-за этого внезапно испытала облегчение. — Что ты такое делаешь?! Я не понимаю! Почему мы должны разойтись?

— Потому что!

— Нет, ты мне ответь! — произнес он, взмахнув руками. — Почему?!

Неожиданно Мия отвернулась, опустила голову и стала говорить:

— Все, что я испытывала за свою жизнь, — это обида и злость. Я делала ужасные вещи, пыталась отомстить всему миру, потому что ненавидела все вокруг! И если бы я в один момент стала такой, каким был ты, клянусь, я бы уничтожила все Королевство!.. А теперь… Я теперь злюсь на саму себя, потому что я такая дура… — Тон ее голоса повысился, она стала говорить с придыханием, часто всхлипывая. — Я встретила единственного приличного человека и… Я превратила его в такого, какая я сама. Понимаешь?.. Я заслуживаю того, чтобы за мной охотились. Но не ты. Ведь это я во всем виновата! И я боюсь, что ты, если будешь и дальше ходить со мной, сделаешься еще хуже! А я не хочу, чтобы это случилось… Мне этого не надо… Поэтому я хочу, чтобы мы разошлись…

— Я понимаю. Да, понимаю, — сказал великан и вдруг добавил: — Но мне-то что делать? Что мне делать, Мия? Знаешь, у меня ведь больше ничего не осталось. Только привычка ходить за тобой. И теперь, когда ты призналась, что тебе не нужен большой и страшный великан, который ходит за тобой по пятам и делает, что тебе нужно, ты хочешь, чтобы мы расстались?! И кому от этого будет лучше?! Тебе, потому что ты считаешь, что портишь меня, и от этого тебе неприятно?!

Мия развернулась, посмотрела на него покрасневшими глазами и выкрикнула:

— Да!

Где-то полминуты великан стоял и внимательно смотрел на Мию, ничего не говоря. Казалось, он ищет в ее глазах что-то, что подсказало бы ему, как поступить. Но найти он так ничего и не смог.

— Все-таки ты была права тогда. Ты говорила, что даже если мы что-то делаем для других, это все равно для себя. Ты была права. — Перед тем как продолжить, он замолчал на несколько секунд, и в это время было слышно лишь шум ветра и шелест высокой травы. — Ты правда хочешь разойтись, Мия?

Она закивала, жалобно глядя на него.

— Это первый раз, когда я говорю только правду. Прости меня… Прости, пожалуйста… Но так будет лучше. Я уверена, что так будет лучше… — Она сделала пару шагов в сторону, но все же обернулась, прежде чем уйти окончательно. — Ты не иди за мной, ладно? И… не скитайся по здешним лесам. Выбирайся отсюда.

Мия пошла вперед по дороге. Оттого, что она отвыкла ходить самостоятельно, ее походка выглядела неловкой и шаткой. При каждом шаге ей казалось, что стопа вот-вот подвернется, и она упадет. К тому же рана при каждом движении болела все сильнее. Однако постепенно боль притупилась, а ноги ее привыкли, и идти стало легче. Шла она, прилагая все усилия, чтобы не обернуться. Какое-то время ей чудилось, что сейчас на ее плечо упадет тяжелая рука, подхватит ее и положит на широкую спину. С какой-то стороны она даже этого хотела: надеялась, что великан ее не послушал и отправился за ней. Но нет, он все стоял позади. И Мия продолжила идти одна.

Великан наблюдал за тем, как Мия уходит. Он был в замешательстве: ему хотелось то ли догнать и переубедить ее, то ли никогда больше ее не видеть. Когда она ушла далеко и превратилась в маленькую, едва различимую точку, злость в нем исчезла, а вот чувство, что он окончательно покинут и одинок, осталось. И все-таки он не решился идти за ней. Он свернул на поляну, с нее в лес и стал бесцельно, но привычно петлять меж деревьев. Их кроны, до которых он раньше мог с легкостью дотянуться рукой, теперь высились над его головой. Листья на ветвях блестели, сквозь них просачивался розовый цвет закатного солнца. Этот свет напомнил великану цветы, которые росли в саду у дома Норы. Вдруг он увидел внизу, на одном из кустов, белые васильки. Тогда, в саду, он не смог как следует разглядеть их, теперь же они были не столь маленькими перед его взором, и он с интересом стал их рассматривать. Насмотревшись на васильки, он обратил внимание на другой цветок, что рос неподалеку — фиолетовый колокольчик. Его он тоже как следует рассмотрел. А когда перед ним возникла одна-единственная роза, великан не удержался и сорвал ее. В том месте, где только что рос цветок, тут же переполошились насекомые. Они либо разбегались, либо заползали под землю. Великан удивленно на них уставился — ведь раньше он их совсем не замечал. Осторожно, чтобы никого не раздавить, он протянул палец и положил его на землю. По пальцу тут же побежали муравьи, защекотав кожу. Потом великан снова взглянул на розу и слегка расстроился: она уже не была так свежа, как когда росла. Вздохнув с досадой, он положил зачахший цветок на то место, откуда тот рос ранее. Поднявшись, он вдруг увидел на дереве крест, отмеченный, по-видимому, чем-то острым. Он не сразу придал этому значения и пошел дальше разглядывать цветы.

Так он ходил с десяток минут и увидел множество маленьких любопытных растений, которые не замечал раньше. Когда он остановился, чтобы разглядеть очередной цветок, он снова увидел на дереве вырезанный крест. А через некоторое время еще один. Тогда он нахмурился, дошел до того самого места, где видел первый, прошел дальше и заметил еще один. Следуя за отметинами, он вышел к тракту — к тому самому месту, где расстался с Мией. Может, он и не понял, что эти отметины оставлял следивший за ними охотник, но явно почувствовал, что ничего хорошего они не сулят. «Мия» — подумал он и вышел на тракт.

После того как великан скрылся, абсолютно целый и не получивший и царапины Перри оправился самым первым и стал поднимать раненых товарищей. Однако встать на ноги могли далеко не все: многие изрядно пострадали, некоторые явно стали калеками, пятеро погибли. Среди погибших был старый Ирвин, давно потерявший сноровку, Колин, неудачно приземлившийся на шею, Фром, меч которого вонзился в его собственный живот при столкновении с деревом, Рори, череп которого не выдержал великаньего удара, и Ивар Клайд, неудачно оказавшийся в том месте, куда великан наступил. Среди остальных целыми остались лишь четверо — крепкий и невысокий охотник Борей, Стиф, Кенни Клайд и сам Перри.

— Ублюдок! Мерзкая тварь! — кричал Кенни Клайд, глядя на то, что осталось от его брата. — Я прикончу эту тварь!

Все, кто поднялся на ноги, держались от него в стороне, предпочтя дать ему возможность самостоятельно справиться с потерей. Казалось, он постепенно успокоился, однако, когда Кенни подошел к охотникам, он вдруг набросился на Перри, повалил его на землю и хотел избить, но его вовремя оттащили.

— Ты!.. — крикнул он Перри. — Ты стоял и ни черта не делал, пока Ивар жизнь отдавал!