Обычно спокойное и неподвижное, смуглое от природы лицо моего телохранителя, сейчас являло мне всю гамму смущения, темные глаза Чада не отрываясь смотрели на мыски его туфель:

– Да наверное, не стоит… Мне только встретиться кое с кем нужно было бы в столичном дендропарке… Но ради этого не стоит беспокоить лина Герцоу…

План сложился у меня в голове моментально. Едва я только услышала «столичный дендропарк»:

– О! Если так… – Я прикусила губу, изображая глубокие раздумья в попытке помочь своему телохранителю. – Наверное, это очень важная встреча, Чад, ты никогда ранее не отпрашивался со службы…

Краем глаза я наблюдала за телохранителем, пытаясь предугадать его реакцию на мои слова. Смутится? Или, наоборот, испытает облегчение? Но Чад меня разочаровал.

Телохранитель внезапно успокоился и глубоко вздохнул:

– Ну ладно. Видно, не судьба. Завтра увидимся…

Он повернулся, чтобы выйти из комнаты, и я чуть не взвыла. Стройный план, спонтанно возникший у меня в голове, рушился на глазах.

– Постой, Чад! – окликнула я мужчину, торопливо соскакивая с подоконника, на котором сидела до сих пор. – Ты сказал, что тебе нужно в дендропарк? – Телохранитель кивнул. – Ну так если это так важно, – я притворилась, что уже позабыла про слова Чада о том, что он перенесет встречу на завтра, – то мы можем сделать вид, что туда нужно мне. Например, сегодня последний день демонстрируют навыки ухода за каким-то редким растением и мне обязательно нужно на это посмотреть. Ты же знаешь, что лин Монтриалли, мой жених, просто обожает свой сад. Следовательно, я должна многое знать и уметь сама, чтобы проконтролировать работу садовников…

Я несла откровенную чушь и молилась про себя всем богам нашей Вселенной, чтобы телохранитель этого не понял, не распознал. Если бы на его месте был мой отец, то он бы сразу понял, что я ему лгу. Во-первых, лин Монтриалли был не только компаньоном, но и ближайшим другом отца. Обо всех его увлечения папа был осведомлен хорошо. А во-вторых, у папы, кажется, уже давно развился сверхъестественный нюх на мое вранье, и уж кому-кому, а папе я бы точно даже не заикнулась о посещении столичного дендропарка. Чтобы у него и тени подозрения не возникло, что у его правильно воспитанной и праведной дочери есть какой-то свой интерес.

Телохранитель колебался недолго. Видимо несмотря на его слова о переносе встречи, это было для него все-таки важно. Потому что спустя всего пару секунд я услышала:

– Ну если вам несложно, лина Милена, то я буду вам очень признателен! И много времени не отберу: мне и нужно всего минут десять!

Я кивнула, стараясь подавить торжествующую улыбку, так и норовящую растянуть собой мои губы:

– Неважно. Дай мне просто пять минут, чтобы переодеться. Если папа увидит меня на улице в неподобающем виде, он никогда не поверит, что я отправилась в дендропарк по делам.

Это была правда, и мы оба с Чадом это знали. Поэтому телохранитель, ничего не заподозрив, согласно кивнул и сообщил, что подгонит к крыльцу мой аэромобиль. Вот только он не знал, что, сдирая с себя одной рукой так презираемые моим отцом джинсы, в которых я могла находиться только за закрытой дверью своей комнаты, второй рукой я торопливо отстучала в мессенджере сообщение:

Лучик: Обстоятельства изменились. Через двадцать минут я буду в дендропарке. Вот только я буду не одна, со мной будет мой телохранитель. Да и времени у меня будет в обрез.

Как бы мне ни хотелось, а за пять минут собраться у меня не получилось бы, даже если бы я не отвлекалась на мессенджер. Даже если бы из нервно дрожащих пальцев не вываливались вещи, а пуговицы нормально проходили в предназначенные им петельки. Просто потому, что лине Милене Герцоу не пристало выходить из дому растрепанной и неприлично одетой. А «прилично» в понимании моего отца – это в платье или юбке, прикрывающем колени. Неяркой расцветки, со скромным, закрытым под самое горло лифом. С гладкой прической, чтобы не выбивался ни один волосок. С аккуратно подстриженными и, боже упаси, не накрашенными ногтями. В строгих туфлях на невысоком каблуке. В лицее, который я закончила всего полтора месяца назад, все одевались достаточно скромно. Но девочкам родители разрешали носить классические брюки, стричь коротко волосы и организовывать пикники с парнями из приличных семей. Мне же не позволяли даже этого. Впрочем, к подобному я давно привыкла. И в отсутствие требовательного отца, в своей комнате, носила то, что хотелось мне.

Да, мне не нравились строгие рамки, в которые с самого детства загонял меня родитель. И все же открыто его распоряжение я нарушала впервые. Наверное, поэтому у меня тряслись руки, а колени подгибались от одной только мысли о затеянной авантюре. А ведь мне настоятельно требовалось собраться и взять себя в руки. Ведь если Чад что-то заподозрит…

Телохранителя три года назад нанял отец, выбрав из целого сонмища претендентов после весьма и весьма жесткого кастинга. Помнится, тогда кандидатов было двое. Но худощавый и подвижный тенриец с узкими и приподнятыми к вискам глазами, увидев объект охраны, то есть меня, не сдержался и ошарашенно ляпнул:

– Я думал, мне придется вас охранять, лин Герцоу… Вы словно наемника на смертельно опасную миссию подбирали.

Отец, услышав реплику, промолчал. Только бросил косой взгляд на свою помощницу. Больше тенрийца я не видела. А скорость расправы настолько впечатлила второго кандидата, Чада, что он с тех пор соблюдал инструкции дословно, буква в букву. Хотя справедливости ради нужно сказать, что я никогда не давала ему повод пойти наперекор распоряжениям лина Герцоу. И вот… Чаду нужно с кем-то встретиться. А мне, уже чувствующей на себе ярмо скорого и нежеланного замужества, как никогда, вдруг захотелось урвать хоть глоток свободы. Почувствовать себя хотя бы на краткий миг молодой и беззаботной. Именно это мое желание, с каждым днем, с каждым часом наливавшееся все больше силой, привело к знакомству во всегалактической сети на каком-то дурацком форуме, посвященном лирике постмодернизма, с парнем под звучным ником Сайфер.