— А если её волосы в суп гостю попадут, то Вы им тоже про поблажки расскажете или скидку предложите? — если честно, то мне плевать кто и как ходит. Но и хамство я терпеть не собираюсь. Она сама навесила на меня ярлык, не разбираясь, и тут же возненавидела. К тому же я совершенно не боюсь, что меня погонят. Терять мне нечего.

— Меню должно от зубов отскакивать. — чеканит злобно. — Начинаешь работать со следующей недели. И чтобы без опозданий, поняла?

Молча салютую ей рукой. Кирино лицо перекашивает. Беру меню, куртку и иду на выход. Хорошо, что я могу послать её в любой момент.

Поброжу недельку по залу, раз уж меня кто-то за язык тянул.

Я до сих пор не понимаю зачем мне эта работа. Сын ведь не виноват в непорядочности матери. Не мстить же мне ему, тайком пробилась на кухню, чтобы подкинуть в блюда слабительное и уничтожить репутацию бара.

Совру отцу, что работаю где-нибудь в нотариальной конторе. Копирую бумаги, веду запись клиентов и всячески беру ответственность за свою жизнь.

Вечером вяло готовлюсь к сессии и снова листаю социальные сети.

Оказывается, Кира дружит с Ксюшей и Викусиной сестрой Олей. Точно, Гриша же спрашивал меня при знакомстве о какой подруге я говорю. Кирина страница пестрит их совместными фотографиями из спортзала, кафешек и совместных вылазок в город:

«Люблю своих девочек»

«Вышли с девочками украсить город»

Ну и, конечно, фото с рабочего места. На фотографии чёрная чашка с логотипом бара, синий блокнот в кожаной обложке и красный маникюр. Подпись внизу: «Планирование – залог успеха».

Насколько я поняла, Кира ведёт бухгалтерию и занимается персоналом.

На самом деле, у меня складывается впечатление, что Грише не так уж и важно, как его сотрудники закалывают волосы и какой носят вверх на рабочем месте. У одной из девушек в зале были синие волосы, а у бармена забита вся шея. Посыл бара – неформальность, свобода, отдых и хорошая музыка.

Я лежу в наушниках и пропускаю момент, как открывается дверь в мою комнату. Отец стремительно подходит к кровати и срывает с меня наушники.

—Ты вообще оборзела! — орёт на меня. Он залетел ко мне в комнату прямо в пальто и ботинках. Снег на плечах растаял, оставив влажный блеск. — Кто дал тебе право лезть в мою жизнь! Я мало для тебя сделал?! Мало? — он больно хватает меня за плечи и рывком сажает.

До меня моментально доходит причина его бешенства. Нина нажаловалась.

— Чего ты глазами хлопаешь? Вот это тряпье я тебе купил! — он хватает шелковую рубашку со спинки кровати и дергает рукав. Слышу треск ткани. Он швыряет ее мне в лицо. Инстинктивно отворачиваюсь. — Обучение я тебе оплачиваю. Мозгов не хватило на бюджет поступить. На меня смотри! Потребительский образ жизни ведёшь и думаешь, что тебе все до хрена должны. – Он начинает метаться по комнате, как бешенный зверь. Сжимаюсь в комок.

— Это я виноват, что ты выросла эгоисткой. Не имеешь ни малейшего понятия о жизни, но лезешь со своими куриными мозгами, куда тебя не просят. — говорит, немного успокоившись.

Во мне что-то мелко дрожит от боли и унижения. Отец часто переходил границу. Мог обесценивать, повышать голос, но такое он позволил себе впервые.

Как я могу доверять этому миру, людям, если я не могу довериться своему отцу? Если он не видит во мне человека со слабостями и не принимает с недостатками. Я всегда буду для него неудачницей, потому что никогда не смогу реализоваться в его сфере. Там лежит его душа – не моя.

— Что ревешь теперь? — я касаюсь рукой мокрой щеки. Плечи ноют.

Он садится на компьютерный стул.

— Значит так. Теперь университет – дом. Буду сам тебя возить. Карту мне отдаёшь. О подругах своих на ближайшее время можешь забыть.

Хочется сказать, что у меня нет никого кроме Александровой, потому что мне страшно показывать людям свою уязвимость, а без этого не существует дружбы и любви.

Я все время боюсь, что мне причинят боль, как это делает он. А ещё у меня нет на это времени. Я ведь нахожусь под вечным контролем.

— Что она тебе сказала? — мне совсем не интересно. Я просто хочу понять, что именно стало точкой отчёта, после которой, между нами, ничего больше нельзя исправить. Отец оборвал последнюю нить.

— Она прекратила отношения, пока я не разведусь. — отец поднимается и идет на выход, оставляя на полу мокрые следы. — Утром карту мне отдашь. В восемь жду тебя внизу.

— У меня в десять семинар.

— Значит посидишь в библиотеке. Без денег сильно не разгуляешься. — закрывает за собой дверь.