— У Вас есть мой номер. Спасибо за все, Доротея Аркадьевна. — еще раз обвожу взглядом прихожую и подхватываю вещи.

— Береги себя, Вера. — улыбается печально и добавляет. — Не таскайся по мужикам и к Максиму присмотрись.

Киваю и улыбаюсь ей. Выхожу. Дверь за мной закрывается. На душе светло и печально. Спускаюсь по лестнице, вспоминая, как мы приехали сюда с Гришей первый раз. Я боялась зачета и снова отказала Максу.

Я буду скучать за совместным просмотром документалок и ворчанию Доры.

Водитель забирает у меня сумку. Картину беру с собой в салон. Открываю дверь машины и поднимаю глаза. Дора стоит у кухонного окна. Машу ей и сажусь в машину.

Подхожу к Викиному подъезду. Сегодня воскресенье: буду надеяться, что она дома.

Вика продолжает игнорировать меня. Галочки, окрашенные в синий – единственная реакция, полученная мной за последние две недели.

— Кто? — отзывается домофон голосом тёти Леры.

— Тетя Лера, здравствуйте, это Вера. — немного наклоняюсь к домофону, чтобы ей было лучше слышно.

После небольшой паузы слышу писк, и тяну железную дверь на себя. Здороваюсь с соседом и взбегаю вверх по лестнице.

По обыкновению, дверь квартиры уже открыта. Тетя Лера стоит на пороге в махровом халате, на голове тюрбан из коричневого полотенца.

Вика скорее всего учится или смотрит сериал. Из квартиры пахнет борщом. Уютное, семейное воскресенье. Я хочу продолжать чувствовать принадлежность этому месту. Мне страшно, стать чужой.

Сердце сжимается от неизвестности.

— Здравствуйте! — снова приветствую тётю Леру и протягиваю ей золотой, подарочный пакетик.

В благодарность за предоставленный ночлег, я купила тете Лере французский крем для лица, а дяде Васе – гель для бритья. Мой отец пользуется таким. Он пахнет морозным утром.

Я полдня пробыла в магазине, придирчиво рассматривая разные баночки и флакончики.

— Вика дома? — улыбаюсь, но не дожидаюсь ответного дружелюбия.

Тетя Лера берет подарки, отводит глаза и продолжает стоять на пороге, не пропуская меня в квартиру. Тревога тут же обвивает ноги и сковывает грудь.

— Спасибо, Верочка, — я чувствую неискренность в ее обращении, — но не стоило тебе приходить к нам. Некрасиво ты с Ксюшкой поступила. Девочка еле в себя пришла. Не ожидала от тебя такого.

Стыд мгновенно хлещет меня по лицу. Руки мерзнут от сквозняка на лестничной клетке.

Она тоже в курсе? Неужели все копошатся в этой куче грязного белья. Откуда она узнала?

Вика умеет хранить секреты. Хотя какой это секрет, если о нем знает уйма народа. Оля? Точно, скорее всего, это была Оля. Если она любит Ксюшу так, как я – Вику, то её негодование и желание говорить обо мне плохо, можно понять.

Прочищаю горло, пытаясь поглотить отвратительное осуждение.

— Тетя Лера, Вика дома? — повторяю вопрос. — Мне поговорить с ней нужно. Это правда очень важно.

Она вздыхает и поворачивается боком, пропуская меня.

Захожу в квартиру и разуваюсь. Очущение теплоты от квартиры исчезло. В голове бьётся мысль, что мне здесь больше не рады. Не дожидаясь приглашения, я иду по коридору к Викиной комнате, на ходу убеждая себя, что ошибку нужно и можно исправить.

Дяди Васи нет дома.

Из Викиной комнаты доносится тихая музыка. Дверь чуть приоткрыта. Легонько стучу по стеклянной вставке на двери и открываю ее шире.

Вика не ожидала меня увидеть. Темные брови взлетают вверх, а глаза становятся чуть шире.

Она сидит на разложенном диване в клетчатой пижаме. Рядом лежит открытая, общая тетрадь и разбросанные маркеры.

— Ты что здесь забыла? — тут же ощетинивается она.

Я чувствую вину, досаду и раздражение, но призываю себя к терпению. Я пришла, чтобы помириться, а значит, мне придётся не принимать её слова и упрёки близко к сердцу.

— Привет, — прямо в пальто сажусь рядом, — ты не отвечала на мои сообщения: я пришла поговорить.

— Нам не о чем говорить. — она поднимается и встает напротив меня, привалившись спиной к стенке. — Я тебе уже все сказала.

— А я? Почему ты даже не дала мне шанса высказаться? — горло давит от обиды. Ее игнор ранил меня.

Рассматриваю родинку над губой, тугую косичку и маленькие гвоздики в ушах. Мне не хватало Александровой.

— Валяй. — она складывет руки на груди.

Чувствую исходящую от нее агрессию. Тяжело говорить, когда ты уже заведомо враг.

— Мне жаль, что все так получилось. — зажимаю ладони коленями. — Гриша мне нравился. Он был внимательным, отзывчивым, добрым. Оказалось, что мне много не надо, чтобы запасть на парня. Пары прикосновений и красивых слов – достаточно. Я не снимаю с себя вины, но у нас ничего не было. То, что ты видела на фото – вырванный из контекста кусок, клянусь.