Последней выхожу из раздевалки. На ходу собираю волосы в пучок.

— Маслова! — поворачиваюсь.

Ко мне быстрым шагом идёт Кирилл Логунов. Его оклик проносится эхом по пустынному коридору. Останавливаюсь и жду его.

— Что у вас с Максом произошло? — он широко расставляет ноги, вцепившись в меня взглядом.

Я вопросительно поднимаю брови.

— Всмысле?

— В прямом. Дурочку из себя не строй. А то я не знаю, что он из-за тебя на тренировки не ходит и бухает. Мы с Олегом задолбались, его из клубов в хлам выносить.

— Логунов, от меня ты что хочешь? Я ему мать, что-ли? — злюсь, не понимая смысла этого разговора. — Могу номер Надежды Викторовны дать.

— Ты его кошмарить завязывай. — злится Кирилл. — Либо встречался с ним, либо не лезь.

— Я к нему не лезу. А ты не лезь ко мне, хорошо? — разворачиваюсь и иду в сторону зала.

— Дура, он тебя любит! — кричит мне вслед.

— Сам дурак! — бросаю, не глядя на него.

Я не знаю, что мне делать. Макс же не маленький, перебесится.

Хотя, признаюсь, когда я увидела, как перегидрольная лижется с Максом, в груди неприятно кольнуло. Очень захотелось приложить её мордой о стол.

В зал можно попасть только перейдя баскетбольное поле. Игра уже началась. Кирилл заходит следом за мной.

Макс в белой футболке стучит мячом о пол и пассует Олегу. Отбегает вперёд, освобождая ему дорогу. Наши взгляды пересекаются.

«Какая же ты дрянь, Маслова», – читается в его глазах. Эта фраза звучит его голосом в голове. Следом в памяти воскресает рука, сжимающая моё голое бедро. У него белая кожа и вздутые вены. Синее покрывало. Он зубами, бесконечно порочно, открывает презерватив.

Из воспоминаний меня вырывает удар. Я едва не падаю. Не сразу понимаю, что произошло. Плечо ноет.

— Олег, я тебе башку оторву! — рявкает Макс.

— Сорян. — кричит Митрошенко. Злорадно смотрит на меня. — Брось мяч, Маслова, будь другом.

— Да пошёл ты! — огрызаюсь в ответ и тру плечо.

Будет огромный синяк. Козел. Пинаю мяч и иду дальше. Ещё один защитник нашелся.

Физрук появляется в зале и свистит:

— Чего замерли! Спать дома будете!

— Доча, возвращайся домой. Я буду рада. Посмотрим вместе «Десятое королевство» и будем есть пиццу.

— Я подумаю, мамуль. — перед глазами тут же встаёт картина, как мама одиноко бродит по огромному дому. Заплаканная и исхудавшая. — Мне пора. Я тебя завтра по видео наберу, хорошо?

— Хорошо. Целую.

— И я тебя.

Мне очень хочется вернуться к маме, но я не знаю, как уйти от Доры. Я привязалась к ней. Получила от неё такое долгожданное внимание и неподдельный интерес к своей жизни. Она заполнила в душе дыру, забрав ощущение ненужности. Последнее время она даже перестала слушать по утрам оперу. Принесла мне кучу советских учебников по юриспруденции. Понятия не имею, где она их нашла.

Убираю телефон в рюкзак. Аня завязывает черный фартук.

— Точно решила уходить? Чаевые хорошие и график для студента идеальный. Ну и пофиг, что на кухне. Оставайся, Вер. — моет руки и смотрит на меня в зеркало.

— Нет, Ань. Я решила. Мне ещё четыре смены отработать и все. — конечно, она не знает истинной причины моего ухода.

В ответ она вздыхает.

— Может хоть кофе вместе попьём на неделе?

— Конечно. — улыбаюсь и иду на кухню.

Гриша с Юрой готовят первые заказы.

Илья режет лук. Перед ним стоит огромная кастрюля, уже заполненная наполовину. Он поднимает на меня полные слез глаза и делает страдальческую рожицу. Смеюсь и успокаивающе хлопаю его по плечу. Ловлю на себе Гришин взгляд. Выражение непонятное.

В ответ дурашливо делаю реверанс и приступаю к наполнению контейнеров с овощами.

Макс вытеснил мои страдания. Неужели мои чувства к Грише так быстро исчезли? Мне хватило месяца. Я была очарована его желанием помочь. Безвозмездно. Он действительно ничего не ждал в ответ.

Я уважаю его бабушку. Несмотря на внешнюю жёсткость, она душевный и ранимый человек, но, наверное, пришло время прощаться. Теперь я нужна маме. Представляю, как ей сейчас непросто.

Я убеждаю себя в том, что поступила правильно, прояснив все с Максом. Только тяжесть никуда не уходит. Говорят, что, если поступаешь правильно – обретаешь легкость. Врут.

Рядом появляется Гриша.

— Не так. — он забирает у меня нож. Наши ладони соприкасаются. Он придвигает к себе доску с перцем и показывает, как нужно резать.