Шрифт:
Маленький тигр внимательно поглядел в глаза своему предводителю.
«Ты точно этого хочешь?» — «Выбора нет, друг».
Невысокий даур медленно и отчетливо кивнул. Мол, раз уж весь час молчал, то чего теперь-то начинать.
— Значит, до ледохода мы всё точно выясним. В мае можем снова собраться и уже разработать детальный план похода. Воевать лучше всего в июле, когда на всех реках будет самая высокая вода, — Санька, не дожидаясь дозволения, встал, давая понять, что на этом пора заканчивать.
Пашков остался сидеть, привалившись на свои подушки. Только чуть заметно кивнул, не отрывая взгляда от листка с угольным рисунком.
Казаки вышли из шатра, кликнули свою охрану и пошли к острогу.
— Напугал ты меня там, Иван Иванович, — не удержался от комментария Санька.
«Делон» коротко хохотнул, глядя в седое зимнее небо.
— Но ты, чай, не из пужливых, атаман? — скосился он на Дурнова. — Я-то ведаю: уж в чем ты дурной, да токма не в этом. Сразумеешь верно. Пришлось прикинуться иудой, так Пашков враз успокоился. Теперя воевода мыслит, что в Темноводье склоки и раздоры посеяны. Пущай надеется, что купит меня…
— А сможет купить? — резко спросил атаман.
Ивашка шагов пять прошел молча.
— У всякого своя цена имеется. Даже у тебя, атаман. И не кривися! Важно то, что ныне не он нас, а ты его купил!
— В смысле?
— В коромысле! — передразнил соратника есаул. — Пашков той прийшёл тебя извести. Тебя! Если не силой ратной, так подлым измыслом. А ты почиркал по бумажке — и теперя ясно, что никуда ему без тебя! Купил воеводу с потрохами!
Ивашка весело хлопнул Дурнова по плечу.
— Дельный замысел у тебя, атаман! Хитрой и дельный. Токма больно сложен. Неужто осилим мы такой поход?
— Ну, летом мы неплохо справились.
— Ноне в разы сложнее будет, — утратил веселость Ивашка. — Рати соберем большие: и воеводскую, и албазинскую. Идти далече, да в земли чужие. Как же сдюжить?
— Да не трави душу, Ивашка! Будто я этот поход предложил. Я-то как раз против. И сейчас против! Нападать тяжелее, чем обороняться. Уйдем в самые глубины богдойские. Но и это фигня. Как-нибудь справимся. А вот что потом делать? Когда богдыхан узнает, что лоча в его исконные земли пришли. Ох, ответит он нам…
Казаки снова прошли несколько шагов в молчании.
— Ничо! Господь вразумит! — нарочито бодро выкрикнул Ивашка. — Главное, в драку ввязаться — а там видно будет.
— Тебя что Тютя покусал? — невольно улыбнулся Дурной.
«Делон» незнакомый ни с творчеством Брэма Стокера, ни с принципами эпидемиологии бешенства, оставил вопрос без ответа. Только плечами пожал.
«Интересный год начинается» — вздохнул беглец из будущего.
Глава 67
— Кажись, всё. Приехали!
Дощаники и впрямь всем пузом скребли по речной гальке. Последние 10–12 верст их и так бечевой тащили. То есть, они не помогали войску передвигаться, а наоборот, тормозили его.
Санька огляделся. По всему видать, казаки правы: выше по реке Малинке (так русские прозвали Мулинхэ) уже не подняться. Да и смысла нет.
Сунув два пальца в рот, атаман, что было силы засвистел. Маячившие впереди конные дауры засуетеились, потом от общей массы отделились всадники и помчались к дощаникам.
— Привет, Аратан! Далеко ли до того места, что ты весной присмотрел?
— По-вашему, с полторы версты еще, — ответил маленький тигр. — Там ручей впадает, вот по его руслу удобно в горы войти.
— Ну, ножками дотопаем. Если там, на ручье кто живет — вы их захватите… От греха подальше.
— Уже, — краем рта улыбнулся Аратан. — Маленькое сельцо, всего шесть семей. Делгоро уже там.
После Уссури они так и двигались. На Мулинхэ далеко не все захотели платить ясак Белому царю. Некоторые из местных воцзи поднялись в верховья речушки или вообще ушли за горы. Поэтому, когда союзное войско добралось до этих мест, то вперед стали посылать дауров. Те окружали селение, брали несколько заложников и приказывали всем сидеть дома, иначе аманатов убьют. Хоть какая-то надежда сохранить инкогнито.
— Выгружай! — скомандовал Дурной казакам.
Хоть, и готовились заранее, хоть и переложили загодя боевые и продуктовые запасы в отдельные сумы, а высадка длилась до самого вечера. Шутка ли: 40 дощаников, больше тысячи человек!
Большое воинство собралось в поход. Воевода выставил весь свой полк — 300 пеших, среди которых почти все имели пищали. В Албазине удалось собрать почти 500 человек — всё-таки добыча приманила многих. Вёл их гордый, как начищенный пятак, Артюшка Петриловский. Кузнец еще в том году сложил свои полномочия (все-таки воевода появился) и не захотел оставаться на Амуре. Выпросил у Пашкова «отпуск без содержания» — и уехал. Из Темноводного Дурной взял четыре сотни: 300 пеших стрелков и неполную конную сотню Тюти. Решил оставить в Темноводноммаленький, но крепкий гарнизон. Пушек тоже немного с собой повез: четыре самых больших, взятых в Албазине, шесть длинных чугунных — Гунькиного производства, да десяток трофейных медно-кожаных (на всякий случай).