Когда я очнулся, то не сразу смог понять, где я, и что со мной, я находился в тесном тёмном пространстве, мне было тяжело дышать, а в моих руках находилось что-то круглое, похожее на клубок. Я ощупал это, и страшная догадка пронзила меня насквозь, словно молния пронеслись в голове слова Влада и тот вечер, когда он впервые рассказывал мне про Мизгирёвку:

«Когда хоронили кого-то, то в руки покойному непременно моток пряжи вкладывали, считалось, что после смерти, Мизгирь забирал душу человека к себе и делал её пауком…»

Дыхание перехватило настолько, что грудную клетку пронзила сильнейшая боль, и несколько бесконечных секунд я просто пытался прийти в себя и успокоиться, насколько это вообще возможно, когда тебя похоронили заживо.

Когда дышать стало более менее легче, я попытался ощупать пространство вокруг себя – быть может всё ещё не так плохо, как я себе напридумывал. Возможно, я нахожусь в каком-то ящике или заперт в ужасно тесном помещении, вроде кладовки. Я протянул вперёд руку, она уткнулась во что-то твёрдое, но при этом тёплое и бархатистое на ощупь, слегка липкое и пахнущее кислым. Что это?

Я быстро провёл рукой вокруг себя – повсюду та же субстанция. Дышать становилось всё тяжелее, и я почувствовал что теряю сознание, меня тошнило и сердце моё колотилось, как сумасшедшее. Я узник непонятно кого и почему.

– Где я? Что со мной? Где Влад и все остальные? – было последним, что промелькнуло в потухающем моём уме.

***

Глоток воздуха ворвался в мои лёгкие внезапно, разрезая их будто лезвием, я закричал от боли, и тут же отключился от невыносимой рези в груди. Очнувшись, я открыл глаза:

– Неужели я всё ещё не умер? Сколько будет продолжаться эта пытка? Сколько я уже здесь?

Я протянул вперёд онемевшие руки, тело ломило, и все мои члены выкручивало от долгого нахождения в одном положении. Ощупав свою тюрьму, свою жуткую камеру, я внезапно понял, что стенки её уже не были такими плотными, как доселе, они стали более рыхлыми, и в них образовались крошечные разрывы-окошечки.

– Так вот почему воздух проник ко мне.

Я попытался расковырять пальцем эту стену, и у меня это получилось. Обрадованный успехом, я собрался с силами и неимоверным усилием воли принялся рвать и рвать проклятую оболочку. И с каждым рывком я чувствовал, насколько легче мне становится дышать. Наконец, последним рывком я сорвал с лица сухую, похожую на ветхое тряпьё, массу и ослепительный свет ударил мне в глаза. Я зажмурился, чтобы не ослепнуть. Невозможное количество разнообразных звуков заполнило всё вокруг, уши мои заложило, меня просто оглушило нахлынувшей волной какофонии, потоком треска, шорохов, щебета, журчания, хлюпания, шелеста…

Я сорвал с себя остатки оболочки, и, наконец, вышел наружу, точнее вывалился на землю, поскольку ног я не чувствовал совершенно. Я долго лежал, закрыв глаза, дышал глубоко и приходил в себя.

– Неужели я спасён? Что со мной было? Где я? Где все остальные? – мысли проносились в голове с бешеной скоростью, одна заменяла другую, наскакивая и смешиваясь, путаясь и обрываясь.

И вот я открыл глаза. Всё множилось, плыло. Я сфокусировал взгляд и увидел, что нахожусь на поляне. Вокруг растут ели, заросли орешника в стороне, топкая поверхность болота, покрытая кочками и голубое небо вверху. Справа от меня, на раскидистом вязе я увидел серый громадный кокон, висящий на ветке, словно чудовищных размеров осиное гнездо.

– Что это? – прищурил я глаза, – Надо рассмотреть поближе.

Я попытался встать, и спустя несколько попыток у меня это получилось. Но получилось весьма странно. Было ощущение, что я стою на четвереньках, и к тому же, я по-прежнему не чувствовал своих ног. Я опустил глаза. Белые пятна уже перестали скакать перед ними, такое бывает, когда поймаешь «зайчика» от сварки или же высоко в горах. И тут я увидел такое, что кровь остановилась в моих жилах. У меня не было ног.

Вместо них из моего тела выходили восемь толстых, покрытых жёсткими длинными волосами лап с крючьями на концах. Я с трясущимся сердцем и не дыша, скользнул взглядом выше и увидел своё тело – безобразное толстое брюхо, покрытое теми же волосками, только серого цвета. Я поднёс к глазам свои руки. Но вместо пальцев я увидел те же крючья и те же лапы.

Дикий ужас сковал меня, я закричал во весь голос, но изо рта вырвался только то ли свист, то ли шипение. Я попытался заговорить и не смог. Я понял, что не могу вымолвить ни слова. У меня началась паника, я сорвался с места и побежал. Мои восемь лап переставлялись с космической скоростью, я бежал не видя куда, и не понимая ничего. Наконец, я выдохся и упал. Я долго лежал на траве, тяжело дыша и глядя в небеса. Там в безмятежной синеве плыли неспешно белоснежные, кучерявые облака, чуть ниже порхали птицы, а ещё ниже проносились надо мною бабочки и майские жуки. Всё вокруг было напоено такой негой, таким покоем и благом, что просто не сопоставлялось с моим состоянием. Всё кругом было прежним. Всё, кроме меня.

– Это какая-то галлюцинация! – пришло мне в голову, – Точно! Мы попали в какое-то место на болоте, где выходит болотный газ, надышались им, и у меня начались видения. Сейчас я найду остальных, мы выберемся отсюда и всё пройдёт. Всё пройдёт. Обязательно пройдёт. Надо только держать себя в руках и не поддаваться панике.

Я шумно выдохнул и поднялся на… лапы.

– Да и чёрт с ними, пусть так, – подумал я, – Это всё равно лишь кажется мне, я просто вижу своё тело искажённым. На самом деле всё хорошо.