– Слушай, а ведь это действительно интересно! – лейтенант, оценив мысль, кивнул Владыкиной.

– Можно попробовать, да, – согласился Сезонов. – Запасной вариант: начать спрашивать о его жизни в Омске и Новосибирске, но в обратном порядке – не про Новосибирск сперва, а Омск, хотя бы с работы в троллейбусном управлении.

– Договорились, товарищ подполковник.

– Тактику составляете? – к беседующим подошел Селиванов.

– Да. Думаем сегодня посвятить часы опроса его жизни на родине. Если дело не пойдет, перейти на Омск, а потом на Новосибирск, – кивнул Сезонов.

– Что ж, вы вольны, Валерий Игоревич, действовать так, как считаете. Катерина, Анатолий, тоже делитесь соображениями, контакт держать плотный, максимальное сотрудничество с нашим московским гостем, – полковник строго посмотрел на подчиненных.

– Так точно, Владимир Дмитриевич.

Калдыш посмотрел на наручные часы. Оставшиеся считанные минуты до нового раунда встречи с пришельцем прошли в обсуждении стратегии следующих сорока минут.

– Всё равно, Валерий Игоревич, полагаемся на вашу находчивость и импровизацию в случае чего, – напоследок сказал Калдыш, провожая подполковника до дверей кабинета.

Селиванов, сказав пару добрых напутственных, удалился на селекторное совещание, надеясь в течение допроса пришельца появляться в кабинете и наблюдать за происходящим. Техники вновь удобнее регулировали свои кресла. Владыкина переставила стул ближе к телевизионному столу, чтобы через стекло лучше видеть пришельца. Того уже завели в комнату. Он остался в наручниках, привязанный к ножкам скамьи. Вид у него стал живее: глаза искрились, губы шевелились – он смотрел в столешницу и что-то беззвучно произносил.

На этот раз, когда Сезонов вошел в комнату, галактионец сидел прямо, повернув лицо к вошедшему.

– Вижу, готовы продолжить нашу беседу? – спросил подполковник, садясь напротив Яго по другую сторону стола. Он хотел, почему-то теперь доверившись пришельцу, опереться о стол и наклониться к нему ближе. Однако понимал, что согласно инструкции безопасности общения делать этого специально не стоило, даже если ты к опрашиваемому проникся и вовсе уже не думаешь, что он, завладев твоим доверием, всё же нападет.

– Поговорю с вами. Насколько хватит сил. Терпения. Желания. Раз уж мы начали, – негромко произнес Ягосор, размяв пальцы.

– Что ж. – Сезонов откашлялся и, глядя галактионцу прямо в глаза, сказал: – Чтобы помочь вам ориентироваться в нашем мире и согласовывать поведение с окружающим, мне надо понять, чем и как вы жили на своей земле, своей планете. Я понимаю, что такая помощь предложена поздно и, вероятно, уже не столь актуальна – вы уже столько месяцев провели здесь, в новой, чужой обстановке. И я прекрасно помню, как вы упомянули о своей нелегкой судьбе. Если воспоминания вас до сих пор задевают, вам тяжело возвращаться к тому времени, тогда я…

– Ничего, всё нормально, – перебил Ягосор, мотнув головой, и на миг опустил глаза. – Думаю, смогу ответить на вопрос о своей семейной трагедии и трагедии всей нашей фамилии. Нашего царства.

Сезонов молча развернул лицо к стеклу, взглядом указав сидевшим по тут сторону омичам с этого момента писать звук и видео предельно внимательно и полно, ничего не упуская. Сам подполковник взял ручку, вместе с несколькими новыми альбомными листами принесенную из кабинета, для записей особо интересных эпизодов (хотя что греха таить: вся еще не рассказанная Яго история уже являлась одним интереснейшим эпизодом!).

– Можете сперва рассказать немного об обществе, где вы жили? Власть? Жители? Может быть, вера? – спросил Сезонов.

Галактионец, глядя на свои руки, сложенные на столе, повел желваками и заговорил. Подполковник впитывал каждое слово, делал пометки на листе и кивал. Что ж, получалось, что в мире Ягосора всё цивилизованно и разумно: такие же, как на Земле, три ветви власти в условиях дуалистической монархии. Есть полицейский отдел. Небольшая планета – единое государственное образование, поделенное на земли с управленцами – наместниками. История религии и единая вера связана с легендами о жившем многие сотни лет назад расе, который небесными высшими силами был обращен к Просвещению, стал Единым правителем Галактиона, достиг Первейшей Мудрости и с тех пор, поныне, с незримых с земли небес управляет судьбами галактионцев. Считается, что последующие Верховные императоры планеты – прямые наследники раса-бога – Аллавира. Согласно этому, последний правитель Галактиона, дядя Ягосора, был и последним прямым потомком Аллавира.

– Дядю убили. Закололи. Его супругу… Она сражалась до последнего… Была сброшена с балкона дворца. Я не знаю, как погибли родители. Не был рядом с ними в тот миг. Но враги их точно не пощадили: они камня на камне, живого места нигде не оставили... Выжгли и разрушили всю дворцовую площадь. Убирали за собой, уходя, всё то прошлое, что могло напомнить о правящем доме, к которому я принадлежал. Насилием творили новую историю.

Голос Яго зазвучал тише. Взгляд упирался в стол. Всё равно ему тяжело говорить об этом даже сейчас, спустя время.