— Только мы являемся истинными! Мы живем в согласии со всеми триединствами! В нашей вере заключено все знание и мудрость мира и только благодаря ей, мы можем достичь истины. Я верю, что только мы знаем, как избавиться от греха и получить благословение от Бога. А все другие — это просто еретики и еретические движения!

Сумасшедший мужчина встал и подошел к девушкам, те просто ускорили шаг, он шел параллельно с ними и кричал в их платки. Причем его речь была похожа на какую-то диктовку. Как будто бы включили заезженную пластинку.

— Мы стремимся к тому, чтобы наша вера была распространена по всему миру, и никто не отказывался от нее. Мы исключительно заботимся о душах наших последователей и готовы принять всех, кто ищет истину. Мы считаем, что жизнь не имеет смысла без нашей веры и все остальные люди живут в неправильном мире. Я несу свет истины, потому что я убежден, что это истина! Я готов пожертвовать всем, ради распространения нашей веры и возвышения ее над всеми другими. Будьте уверены, что мы никогда не остановимся, и будем распространять нашу веру везде, где это возможно!

Внезапно сумасшедший мужчина остановился и затряс руками.

— Грешницы! Грешницы! Грешницы! Блудливые собаки. Да накажет вас Господь. Будете сидеть в аду, за то, что ввели мужчин в грех! Проклятье вам! Проклятье! Проклятье! Господь извергнет вас из уст своих! Женщины — это грех! Грех! Грех! Грех! Грех! Спаситель не прикоснулся ни к одной женщине, как не прикасаются к вшивой собаке. Грех! Грех! Грех! Грех! Спаситель не воспитал ни сына, ни дочь, ибо не вступал в греховную связь с женщиной. Потому что грех! Грех! Грех! Грех!

Девушки постарались побыстрее отвязаться от сумасшедшего, но чем ближе они приближались к трансляции Моранты, тем больше попадалось сумасшедших женщин и мужчин. Многие показывали на них пальцем и кричали о грехе, погибели, вечных адских муках, вечном огне, где червь неумирающий и плач со скрежетом зубовным. Полицейских тут, как ветром сдуло, ни одной полицейской машины, ни одного полицейского патруля, и это не смотря на то, что тут явно сплошные сумасшедшие, и совершенно очевидно, что тут с людьми далеко не все в порядке. Но, никаких полицейских. Только сумасшедшие.

Девушки зашли к чахлым деревьям и спрятались за ними, чтобы установить свои экранирующие обручи на головах. Нейросеть Зина подсказала частоту. Они все установили и одели экранирование. Недалеко у деревьев стояла тощая изможденная обгаженная женщина, которая постоянно крестилась и бормотала:

— Господи помилуй. Господи помилуй. Господи помилуй. Слава Отцу и Сыну и Святому духу… Господи помилуй. Господи помилуй.

Девушки заметили, что женщина обмазана грязью. Ее лицо было изгажено какой-то серой грязной массой. Была видна старая короста, Рейчел быстро определила гнойное заражение кожи.

— Я тебе говорила Рейчел, что зараженные женщины обмазываются грязью, чтобы не ввести мужчин в грех. Если женщины этого не делают, то их хватают «Святые мужи», или «Невесты Христовы», и могут сжечь на костре, — шепотом сказала Элизабет Вэнс.

— Я поняла, все вижу.

Девушки вошли в периметр трансляции свихнувшейся демоницы Моранты, которая шла по сигнально-пищевой сети. Недалеко от них показался деревянный косой и неряшливый щит, на котором было написано чем-то гадким:

Чуть подальше, показался еще один деревянный щит, на котором так же неряшливо было написано:

Рядом с этим деревянным щитом, на коленях стояло несколько женщин, которые покачивались и бормотали молитвы.

— Рейчел. Пора обмазать наши лица ваксой. Быстрее, иначе схватят «Невесты Христовы».

Рейчел не нужно было долго объяснять. Обе девушки быстро обмазали свои лица черной ваксой, намазали лоб, щеки, носы, главное, чтобы точно походить на местных зараженных. Сделав дело, они пошли дальше. Перед ними показалось шествие семерых насупленных бородатых мужчин переодетых в женские платья, на их головах были надеты русские кокошники.

— Кто это такие? — спросила Рейчел.

— Это «Невесты Христовы» или «Небесные мужи». Когда они нас увидят, раскорячься и иди на кривых ногах, не забывай, что ты зараженная. Если они увидят, что мы нормальные, они нас сожгут на костре. Или просто схватят и потащат на съедение Морантой.

— Хорошо, я поняла, Элизабет. Почему они оделись в женские платья?

— Я тебе говорила, в чем суть. Церковь — это богато убранное брачное ложе, куда должен прийти жених, а они невесты, которые ждут жениха. Именно поэтому они переоделись в женские платья. Видишь, вон у того даже что-то наподобие фаты на клобуке. Поэтому они не прикасаются к женщинам и считают, что женщины это грешные животные.