— И что, она согласилась быть поставщиком?

— Да. И это круче чем Кобра Фохт. Причем в разы. Тебе не придется убивать сестру.

Лаборантка Кэт посмотрела на Сару подозрительным взглядом.

— То убей, но не убей. Что за грязные игры?

— Без грязи, не попадешь в князи… все, мы собрались, пошли смотреть номер девушек.

Две девушки вышли, закрыли дверь и подошли к номеру, где спали Рейчел и Элизабет. Дверь оказалась закрыта, однако лаборантка Кэт быстро открыла дверь одним ударом ребра ладони.

— Я же сказала, что из Челябинска, — грозно прокомментировала Кэт.

Девушки вошли в номер и присмотрелись. Сара сразу же нашла собранные осколки от ретранслятора, мусор и белые советские трусы Рейчел. Она взяла скомканные трусы рукой в своей черной перчатке.

— 1984 год, — сказала Сара. — Фабрика Большевичка, СССР. Советское текстильное производство. Ударники труда. Вот еще один интересный артефакт. Настоящие белые, те самые, советские женские трусы.

— Раритет, — добавила Кэт. — Женщины в России уже такие не носят.

— В восьмидесятых советские женщины носили только такие, и только белого цвета.

— Позволь спросить, — лаборантка Кэт опустила молот, и встала рядом скрестив руки. — А откуда у Рейчел советские трусы восьмидесятых? Она, как я понимаю, тоже играет в грязные игры?

— Играет, да еще в какие. Ведет свою игру. Думает, что обвела всех вокруг пальца. Вот посмотри…

Сара показала на осколки ретранслятора.

— Видишь, Кэт, это осколки от машины времени, которая присутствовала в детском сериале «Гостья из будущего».

— И что?

— А то, что, судя по всему, она его разбила. И разбила она этот ретранслятор этим молотом.

Сара посмотрела на Кэт, та оставалась невозмутимой.

— И что это значит? — спросила Кэт.

— А это значит то, что червоточина закрыта… вот что это значит.

Сара подняла голову и будучи присевшей у мусорной корзины, посмотрела на суровую лаборантку снизу вверх.

— Червоточины больше нет. Она освободилась.

— Кто помог?

— Кобра Фохт помогла. Они теперь как Шерочка с Мошерочкой. Ну, ничего. Мы эту ее «мишпуху» живо разнесем Кэт.

— Думаешь, она метит тебе в конкуренты? У нее тоже будут товары.

— Я считаю, что их всех нужно просто замочить Кэтрин. Просто, как принято у бандитов, зарезать. Чтобы не было.

Глаза у Сары стали алчными и злыми.

— Ну что девочки, — сказала она, умозрительно обращаясь к Рейчел и Элизабет. — Вы обе покойники, и демоницы ваши, тоже покойники.

— Не слишком ли ты кровожадная Сара?

— Я не кровожадная. Я просто злая и алчная.

— Чистое зло?

— Нет. Просто злая. Без всякого пафоса.

Сара быстро выпрямилась и посмотрела в окно.

— По коням Кэт. До финала этой истории, осталось рукой подать. Скоро наступит финал всей этой сказочки. Тебе понравится.

Во дворе гостиницы, мужики, одетые в спецодежды белорусских хозяйственных работников убирали шланг ассенизатора. Была слышна ругань, по поводу того, что кто-то нехороший вылил говно в люк. Теперь у них будет проблема, как это говнецо высосать обратно.

— Убил бы того, что это сделал, — басом сказал один из работников.

Но вдруг произошло то, что заставило всех мужиков встать как вкопанным. Из люка вылез какой-то странный китаец с длиннющими тонюсинькими ногами, в строгом черном костюме. Странный китаец сначала вытряхнул одну ножку, задрав брючину, потом вытряхнул другую ножку, также задрав брючину. Потом он встал в позу глубокого возмущения и рявкнул.

— Прочь с дороги!

Мужики от удивления были, как будто парализованы. У одного из них выпала незажженная сигарета изо рта. Тем временем странный китаец своими длиннющими ножками перешагнул через шланг и почапал из дворика, оставляя после себя вонючее жидкое говнецо.

— Палыч, — удивленно сказал один из работников. — Это же… это же настоящий…

— САМИ ВЫ КУЗНЕЧИК!!!

Из гостиницы к автомобилю шли две православные девушки. В черных юбках, характерных черных кофтах и в платочках. Одна из них ревела и заливалась горючими слезами, вторая просто шла со злым лицом.

— Элизабет, как ты умудрилась посеять молот королевы демонов Кларинты? Я же тебе доверила.

Элизабет не отвечала, она только горько рыдала, стенала, причитала, заливалась слезами и шла, пошатываясь, не веря в ужасную пропажу.