– Как же Баграт уговорил тебя? Одно дело анонимный донор, когда будущие родители выбирают кандидата по желаемым параметрам и даже не контактируют с ним, и совсем другое – близкий родственник. Только представь, каково это, смотреть на свою дочь и не иметь никаких прав на неё. Неужели, вы не думали о последствиях? – меткий вопрос задал Хаджарат.

– Я собираюсь всё исправить… а вот как подписался – до сих пор не понимаю… – Теймур пожал плечами. – Наверное, слова брата повлияли на моё решение. «Если это будешь ты, то и я рад стать отцом твоего ребёнка» – сказал он тогда, просил помочь, ради Нуцы – она отчаянно мечтала реализоваться в материнстве. Отказать им не смог. Кстати, Баграт сам созрел, к этой идее жена не подталкивала мужа. И я не жалею о том, что сделал.

«Разве можно сожалеть, когда растёт такое чудо» – глядя из окна на Беллу, испытывает самые нежные чувства к малышке. Счастлив от осознания простого факта, что она его!

– Да уж, натворили вы… – Хаджарату сложно вот так сходу поверить в историю из ряда киношных сюжетов, хотя и сомневаться нет поводов.

– Процедура оплодотворения проводилась в медцентре, – продолжил сын. – Там же, в присутствии юристов, мы оформили все необходимые документы, согласно которым я несу ответственность за разглашение тайны рождения ребёнка, а главное – не претендую на него. Но теперь обстоятельства изменились, и я хочу принимать участие в жизни дочери, хочу, чтобы однажды она назвала меня папой, хочу дать ей всё – любовь, внимание, заботу. Держаться в стороне больше не хочу и не буду.

– Знаешь, а я всегда замечал… – задумчиво произнёс отец. – Белла ведь похожа на тебя маленького в детстве. Впрочем, ничего удивительного и подозрительного в этом не видел, списывая на генетику. Ты же копия матери. А почему внучка не могла унаследовать внешность бабушки? – как и считал. Назвал её именем лишь поэтому. Конечно, я не против, давай всё сделаем по закону, сдашь ДНК-тест и подтвердишь своё отцовство…

– Но что? – Теймур отошёл от окна и, засунув руки в карманы брюк, хмуро посмотрел на родителя – какие-то непонятные намёки прозвучали в интонации его голоса. – Тебя что-то не устраивает?

– Просьба одна есть…

– Какая просьба? – Теймур изогнул бровь и, пристально глядя отцу в глаза, пытается угадать направление его мыслей. Вроде всё выяснили… Или нет? – Вот как так получается: ты ничего не сказал, а мне уже кажется, что твои слова совсем не понравятся.

– Внимательно послушай, сын, – со всей серьёзностью заявил Хаджарат, – я хорошо понимаю тебя… Хочешь доказать ваше родство с Беллой – докажи, хочешь быть настоящим отцом – будь, хочешь сам воспитывать и принимать решения в отношении своей дочери – действуй, мешать не стану. Единственное, о чём прошу тебя, это набраться терпения и не торопить события.

– В смысле? – Теймур ещё больше удивился. Присел в кресло напротив отца.

– Я считаю, что разглашать тайну рождения ни в коем случае нельзя, никто не должен знать. Сейчас не самый подходящий момент. Пока рано.

– Рано? А чего ждать? Когда Белла вырастет – от неё тоже предлагаешь скрыть правду? И даже не заикаться ей, кто я? – сын возмутился, такой поворот его не устраивает – и так долго отсутствовал в жизни малышки. Теперь жалеет об упущенном времени, испытывая ядовитое терзающее чувство вины – надо было сразу взять на себя всю ответственность и обязанности, тогда многих проблем удалось бы избежать.

– Имел в виду, чтобы документально всё осталось как есть, не нужно придавать огласке эту историю.

– Гм… С какой стати? – Теймур подался вперёд и, опёршись локтями на свои колени, буравит отца убийственным, прожигающим насквозь взглядом.

– Каким образом я объясню ситуацию родителям Нуцы? – Хаджарат не отвернулся. Ничуть не уступает сыну, характерами мужчины схожи – оба филигранно используют методы психологического давления.

– Просто рассказать, как дело было, ведь ничего, порочащего честь и достоинство их дочери, не произошло. Она мечтала стать матерью, только и всего. А ещё, насколько мне известно, они отказались от опеки над девочкой, когда представили, с чем придётся столкнуться – ребёнок с особенностями развития им был не нужен. Потрясающе наплевательское поведение – тебе не кажется? Так какого чёрта я должен думать об их репутации и комфорте? Эти люди, вообще, интересуются внучкой, часто ли навещают её или, может быть, звонят иногда?

– Согласен с тобой по всем пунктам, – спорить с очевидными фактами, как и опровергать, отец не осмелился – родственников с другой стороны, действительно, не особо-то и волнует судьба Беллы. – И, тем не менее… – продолжил он.

– Нет! Этому не бывать! – Теймур перебил его. – Через суд я установлю отцовство и добьюсь всех прав на малышку, ты же сам озвучил – пусть всё будет по закону, а это и подразумевается в первую очередь. В свидетельство о рождении будет вписано моё имя. В договоре, который мы заключали с Багратом и Нуцей, чётко сформулировано: «в случае смерти обоих супругов, я могу претендовать на ребёнка, если возникнет такое желание, а финансовое положение позволит обеспечить её будущее». Возможностей хоть отбавляй – вагон и маленькая тележка. Более того, искренне этого хочу! Она – моя, и я никогда не откажусь от неё!

– Не мне тебе рассказывать: у известности есть минусы, – Хаджарат покачал головой. – И если эта история выплывет наружу, то поползут нелицеприятные слухи. Нашу фамилию будут полоскать все, кому не лень, и говорить, что в образцово-показательной семье — жена старшего брата родила от младшего, не вникая в детали. Предлагаешь оправдываться перед всеми? Те же журналисты начнут одолевать звонками, выпрашивая дать интервью и прокомментировать ситуацию. Им же ничего не докажешь, не убедишь в том, как было на самом деле.