Черт!

Вдруг он ее не сразу обратит? Вдруг начнет домогаться, насиловать? Сука… Я же сдохну, если узнаю об этом. Она ведь не помечена, а значит, вполне может и…

Блядь! Кулаки до хруста сжимаю. Не могу себя унять. Больно. Захлебываюсь.

– Лев! – врывается тревожный голосок моей пары. – Ты скоро?

Что-то екает в груди, сиреной сигналя – «что-то случилось!»

– Минут двадцать, - осторожно роняю и задерживаю дыхание.

– Я буду на парковке…

И все…

Эта фраза как выстрел на старте. Процесс запустился. Побежали.

Рината

Квартиру я покидаю быстро. Даже не взяв с собой личных вещей, лишь сумочку подхватила в коридоре и осторожно закрыла за собой дверь. А дальше, способ передвижения моих ног становится тягучим, будто в них влили полтонны бетона. Каждый шаг дается с великим трудом и нестерпимой болью.

Как же я уйду от него? Как же смогу? Одна мысль разлуки с ним ничтожно убивает, однако, разрываясь между сомнениями и паникой, я все же продолжаю идти по лифтовому холлу.

Напугана. Боже, как же я напугана! Отец Льва, столько страха вселил в мое сознание что первая мысль – бежать... Сесть в этот гребаный лифт, двери которого уже с минуту моя рука удерживает и бежать без оглядки.

Вот только что-то удерживает меня от позорного побега. Не могу я переступить эту черту, определяющую мою ничтожную жизнь. Стою и просто безмолвно, судорожно тяну в себя воздух.

Не могу. Не сейчас. Мне нужно увидеться со Львом. Я же его пара. Он примет меня такую. Он обязательно что-нибудь придумает.

Лишь эти убеждения заставляют прижать руку к себе. Отпустить лифт и отступить как от края бездны.

– Оох… - выдыхаю с дрожью в голосе.
– Я не уйду, - и будто в подтверждение этому еще и головой лихорадочно мотаю. – Я все расскажу ему… сейчас-же.

Слова, вырванные из груди, звучат как решительное обещание, но в то же время несут на себе тяжесть страха и тревожного ожидания. Моя воля колеблется, как на краю обрыва, готовая сползти в пропасть неизвестности.

– Лев! – очень стараюсь не выдать истинную панику. – Ты скоро?

– Минут двадцать, - слышу сдержанный ответ.

– Я буду на парковке,– зачем-то сообщаю и затаенно жду его реакции. Она ведь должна последовать, потому что, он не разрешает даже из квартиры выходить.

Долго жду. С минуту точно. Но он ничего не отвечает. Сердце вниз срывается без всякой надежды зацепиться. Но в голову тут же врывается логическое оправдание - он знает, что в квартире его отец. Сорвавшееся сердце мигом в полете зависает.

Пытаюсь выдержать эту напряженную тишину, дрожащей рукой придерживая сумочку.

Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Расслабляюсь. Еще с минуту стою в просторном холе, и лишь после с места срываюсь.

Выскакиваю на лестничную площадку и приказав себе успокоиться потихоньку спускаюсь по лестнице вниз.

С каждой ступенькой я стараюсь подавлять бешеный пульс и хаотичные мысли, перескакивающие как шальные козырьки в моей голове. Но тревога внутри не утихает, и я продолжаю сосредотачиваться на своем дыхании, на ритме сердца, на покорении этой лестницы, как будто это единственное, что мне остается в этот момент.

Понимаю высоко. Уверена устану, но я не хочу на лифте… Не хочу. Пусть лучше я буду в активном движении, нежели просто на паркинге стоять, и руки от нервов выворачивать.

Он поймет. Он примет. Не отпустит.

Прокручиваю в голове эти мысли как мантры, спускаясь все ниже и ниже. Делаю глубокие вдохи и долгие выдохи. Однако в воздухе назойливо веет губительными неприятностями. Для меня, для Льва или для обоих разом.

Я не знаю, что меня ждет внизу, но с каждой ступенькой, которую я преодолеваю, становится все сложнее контролировать свои эмоции.

Теперь мой внутренний голос встревоженно шепчет «не иди!», но на мою беду, ноги как не мои - продолжают спускаться. Я почти на месте и, бог ты мой, даже примерно не могу прикинуть сколько прошло времени. Отворяю металлическую дверь цоколя и буквально вываливаюсь в просторы бетонного паркинга.

Боже, остановите меня, что я творю!

Сердце как ненормальное в груди колотится, но я усердно отметаю плохие мысли и словно прячась от ког-то прижимаюсь спиной к одной из колонн.

Щеки полыхают. Колени трясутся. Руки зажимают дрожащий рот. Не могу отделаться от предчувствия опасности. Оглядываюсь по сторонам и дышу. Дышу так часто, что мои легкие еле-еле перерабатывают мое же горячее дыхание.