– Ты не перегнул палку? Может, не следовало так жестко с ней? Видишь, она не вывозит твой напор.

– Да я и не собирался так далеко заходить, – без какой-либо доли сожаления просто отвечает второй собеседник. – Хотел, чтобы убралась из города, оборвав все связи, но не за решетку, естественно. Просто все пошло наперекосяк, и вот итог…

– Да уж…

– Что это ты за нее запереживал? Если тебя это успокоит, то дела не завели, и вообще, ее имя нигде не фигурирует.

– Да мне все равно. Но так вроде неплохая девчонка. Ты и сам видел отчет.

Дальше пауза, и я думала, что разговор окончен, но он продолжился.

– Что врачи сказали? – заговорил вновь первый.

– Пневмония, почки застудила, ангина… Короче, с букетом болячек вышла. Только за одну ночь в отделении все, что могла, подхватила.

– Бедная девочка.

– Не преувеличивай. С ней все будет нормально. Выкарабкается, а после еще и, собравшись с силами, нападет. По ее венам течет не та кровь, чтобы сдаться и сложить лапки, поверь мне.

– Да, ты рассказывал… но… не знаю, не знаю. По мне, ты перегнул.

Разговоры прерываются, и я снова хожу как в тумане, на ощупь пробираясь куда-то. Мое внимание привлекает новый голос – женский, молодой, но очень недовольный. Ранее я его не слышала.

– Так это правда! – слышу звук каблуков, нервно постукивающих по паркету. – Что она тут делает?

– Лежит, – а этот голос я уже слышала в другой беседе.

– Не ерничай! Я это и так вижу!

Вновь тишина, и я решила, меня опять унесло от говорящих. Но нет, я тут, просто надо было обождать паузу.

– Что она делает в твоем доме?

– Мой ответ все тот же – лежит, – грубее, чем следовало, отвечает ей обладатель второго голоса, явно теряя терпение.

– А твоя мама знает?

– Что? – недоумевает мужчина.

– Что ты держишь у себя левую девчонку! Устроил тут ей госпиталь на дому!

– Ты думаешь, ей следует об этом знать? – угрожающе шипит мужчина, а я прям чувствую, как по телу пробираются мурашки, заставляя меня дрожать. Он опасен, как хищник, который в любой момент готов совершить прыжок и настигнуть свою цель. – Я еще выясню, кто из домработниц тебе настучал. И тогда ни тебе, ни ей не поздоровится за то, что устроили за мной слежку.

– Никто ничего не устраивал, – не совсем уверенно оправдывается девушка, как будто придумывает все на лету. – Просто я позвонила и спросила, дома ли ты, один или, может, с гостями… хотела подъехать. И тогда мне рассказали.

– Да, да. Сейчас мне с этим некогда разбираться, но поверь, тебе лучше прекратить. Либо сдавай ее, и я уволю твою наводчицу, либо просто уволю всех, но и тебя больше не пущу в дом.

– Ты не посмеешь! – на эмоциях выкрикивает девушка. – Мой отец спонсировал твой бизнес, и если бы не он…

– Если бы не он, ты бы тут не стояла. И учти, дивиденды по акциям, которыми владеет твой отец, уже давно перекрыли вложения в несколько раз.

– Но, но… по-человечески, ты разве не испытываешь к нему благодарности? Он помог тебе вернуть все магазины твоего отца! – предпринимает последнюю попытку образумить мужчину девушка.

– «По-человечески», Элина, ты серьезно? – горько усмехается мужчина. – В бизнесе нет таких слов. Вроде ты окончила Высшую школу экономики, а этому так и не научилась.

– Ладно, хорошо. А как же твоя мама? Она видит невесткой только меня.

– И? В чем проблема? – небрежно интересуется мужчина.

– Как в чем? У тебя в постели девица! И как мне это понимать?

– Полуживая, Элина, полуживая девица. Не забывай об этом. Или ты думаешь, я некрофил? – грозно, повысив голос на девушку, вопрошал мужчина.

– Боже! Нет, ты что?

– Ну что тогда за беспочвенная истерика?

– Просто я была в шоке, что у тебя в спальне девушка и…

– Уточняй в следующий раз у своих кротов, в какой именно спальне… в моей или соседней.

– Хорошо, ты прав. Извини. Может, спустимся вниз, выпьем чего-нибудь… м? – окончание предложения явно соответствовало заигрыванию со стороны девушки.

– Пошли, – и это первое слово мужчины, которое было произнесено с легкостью и нормальным тоном.

И снова тишь да гладь, ни звука. От этих двоих только голова разболелась. Уж слишком истерический голос у девушки.

Сколько времени прошло в обманчиво чуткой тишине? И вновь голоса мужчин тревожат мою душу:

– Что говорят? Когда очнется?