Созданная ветром музыка стихла.Пришла тишина. Чеканившие по дорожному полотну отзвуки шагов разносились по округе более отчетливее.

Где-то, в глубине парковой посадки пропел соловей. К его песне присоединилась другая птица,а потом еще одна. Импровизация пернатых остановила полицейского. Он встал ровно под фонарем, омываемый желтым светом. Прислушавшись повернул голову в сторону откуда доносилась завораживающая трель и закрыл глаза.

Птицы щебетали каждая добавляя в общую звуковую картину краски тембра своего голоса. Подстроившись под одного, увеличивая силу издаваемых звуков они вышли на унисон. Мелодичным потоком их песня сродни высказанному предложению начиналась усиливаясь и кончалась затухая. И так повторялось вновь и вновь. Проникнувшись,слегка покачиваясь из стороны в сторону, Виталик стоял на ночной улице с закрытыми глазами . От полученного удовольствия он развел руки в стороны и начал поднимать их к небу.

Трель резко оборвалась. Нависший над головой фонарь погас,как только Виталий открыл глаза.

– Ну вот,- слова огорчением возникли в голове мужчины.

– Кхе-Кхе,- раздавшийся справа звук заставил полицейского молниеносно среагировать и развернуться по направлению к угрозе, выставив перед собой руки на уровень плеч. Его крепкие кулаки сжались занимая боксерское положение для защиты лица от возможных ударов и немедленной контратаки.

– Виталий Самсонович,-знакомый голос прозвучал укором.

– А это ты,- ответным хамством полицейский старался погасить в себе зародившуюся напряженность и спрятать за неподобающим поведением испуг.
– Был уверен,что встретимся,но не думал,что так скоро.

– А я наоборот.Весь изошелся пока ждал.-тень москвича приблизилась.Его рука полезла в карман,и что-то извлекла наружу,нечто, издающее шебуршащий звук. Затем в темноте раздался "чирк" и в руках Андрея разгорелась спичка освещая небольшим ,но ярким пламенем его лицо украшенное острой бородкой.

– Курите?,-спросил он поднося танцующий огонек к Виталику.

– Нет.

– А я вот грешен,-москвич прикурил сигарету. Он несколько раз махнул кистью сбивая пламя,и когда окружающее их пространство вновь заволокло мраком между ними осталась лишь тлеющая точка скрученного табака.

– У меня будет к вам одна просьба. Пацана не трогайте. Он не при делах был.

– Вы Виталий Самсонович вероятно слишком много американских боевиков смотрите. Подставили свой мозг под влияние западной пропаганды. Плохие русские,плохое КГБ. Ну когда ты хочешь себя выставить хорошим,то кто-то обязательно должен стать плохим. Вы заметили,что когда у нас с США "потепление" на роль злодеев ими выбираются "китайцы", "корейцы", "арабы", "сербы","албанцы"..ну последние это конечно еще те из списка,но не было и дня чтобы американская империя жила без сравнения! Жила бы в мире без наличия перманентного врага присутствующего в 99 процентах случаях, лишь на страницах пропагандирующих изданий. Но бывает уровень восприятия угрозы обществом зашкаливает грозя перерасти в нечто не контролируемое ,и тогда на сцену выпускают главного врага...кого? Правильно-пришельцев.,- сделав пару шагов в сторону москвич еще раз глубоко затянувшись выбросил остатки сигареты в урну.-Что правда... их правительство избавляется от неугодных граждан при первом же удобном случае. Мы с вами в России живем. Мы так не поступаем. У нас другие методы,-ничего не было видно,но Виталий почувствовал ,что стоящий на против человек улыбается.

– Я...Виталий Самсонович разрешите по имени, так и быстрее будет да и мы так скажем не первый час знакомы.

– Разрешаю.

Виталик вновь ощутил как москвич улыбнулся услышав его ответ.

– Так вот Виталий Самсонович, на правах нашей "общей дружбы" я дам вам олаверды с советом. Бросьте вы смотреть этот заграничный шлак. Обратите внимание на отечественное кино...желательно советского периода. Оно немного пафосное,но там показывают кто и кем должен быть.

– Ну что сказать Андрей?,-полицейский сделал небольшую паузу подчеркивая имя.. ,- отвечу вам вашими словами: "В этот раз воспользуюсь вашим советом и реализую его прямо сейчас. Я пошел?!"

– Нравится ваша память. Надо же слово в слово. Но, прочь эти воспоминания, ибо третьего нет.

Они оба замолчали.

<