В этот момент громко объявили посадку на рейс до Токио, я невольно обернулся на звук голоса призывавшего проходить к посадочным выходам.

— Мне пора идти! Пока, Такаши-кун! — Рина повернулась, поправила на плече постоянно съезжавший свитер и, закинув на плечо свою большую кожаную сумку, зашагала прочь от меня.

— Рина, поехали со мной! — закричал я. Она не обернулась.

— Ты приедешь на похороны?

Она махнула мне рукой, не поворачивая головы, мне показалось, что она плачет и не хочет, чтобы я увидел слёзы на её лице.

— Я люблю тебя, сестрёнка! — закричал я так громко, что несколько пассажиров обернулись на меня. Рина исчезла за вращающимися дверями аэропорта, а я пошёл к своему выходу. Уже сидя в самолёте, я написал Мари: я на борту, буду через час. Она прочитала, но не ответила. Подождав ещё пару минут, я выключил телефон и откинулся в кресле. Сегодня утром я явился в деканат и попросил академический отпуск на шесть месяцев в связи с семейными проблемами. Я также предварительно узнал, что нужно для того, чтобы перевестись на заочное обучение. Про то что я скоро вернусь, было, враньём и Рина отлично знала об этом. Уж что-что, а дурой она никогда не была. Стройная, но не слишком симпатичная, на мой вкус, стюардесса с необыкновенным артистизмом указывала на расположение аварийных выходов, взмахами длинных рук похожими на крылья охотящейся чайки. Я пристегнулся, откинулся на сиденье и закрыл глаза. Мысль о том, что отца больше нет в живых, всё никак не укладывалась в моей голове. Для меня он всё ещё был живым человеком, добрым, отзывчивым и нелепым. И вместе с тем предельно собранным и жёстким в вопросах нашего небольшого бизнеса. Я испытывал смешанные чувства, радость и горе смешивались во мне в странных пропорциях, и я не мог понять, чего больше. Рина неправа, я никогда не желал отцу смерти! И в тоже время сейчас нельзя было не признать, что меня сильно волновала мысль о том, что Мари теперь свободна. Не могу не признаться, что я не думал о том, что теперь смогу жить вместе с любимой женщиной и своей дочерью. Впрочем, думать об этом было ещё рано. Самолёт закончил рулёжку, стюардессы уселись на свои приставные стульчики и пристегнулись. На их лицах застыло выражение обыденности и скуки. Не могу сказать, что боюсь летать, ничего такого, но всё-таки я некомфортно себя чувствую сидя как селёдка в бочке внутри алюминиевой трубы, несущейся вперёд с огромной скоростью. Больше всего меня выбивало из колеи ощущение полной беспомощности. От меня уже ничего не зависело, моя жизнь была в руках других, неизвестных мне людей. Но сейчас я полетел бы к Мари даже если бы моей жизни угрожала реальная опасность, хотя на самом деле я и правда не люблю летать. Поэтому, когда самолёт приземлился в столичном аэропорту, я испытал одновременно облегчение и тревогу. Облегчение из-за того, что был уже на месте и тревогу, потому что вдруг понял, что хотя я и дома, всё не будет уже так как раньше. Закинув за спину рюкзак, я поблагодарил стюардессу, получил от неё дежурную улыбку и торопливо зашагал по коридору. Пока другие пассажиры получали багаж, я миновал паспортный контроль и, выйдя из зала прилётов, сразу заметил Мари. Она стояла посреди зала, нервно стискивая руки и вглядываясь в лицо каждого выходившего мужчины. На ней был деловой костюм, пиджак и юбка, поверх которого был накинут лёгкий плащ. Я отметил про себя, что она похудела ещё сильнее, мне вообще показалась, что Мари выглядит нервной и подавленной. Когда она заметила меня, лицо её просветлело, сенсей бросилась ко мне и через секунду оказалась в моих объятиях. Я обнял её, похоже, что я ещё вырос, теперь я был выше Мари-сан почти на голову. Мы стояли посреди зала для встречающих, мимо нас проходили люди, катя свои объёмистые чемоданы, они косились на нас с неодобрением. Но нам было наплевать на всех них. Едва я ощутил запах Мари, тепло её тела, как позабыл обо всём на свете, даже о том, для чего вернулся домой. Миура-сенсей подняла на меня глаза и спросила, так как спрашивала в те времена, когда мы встречались:

— Хочешь меня, Такаши-кун?

Она прошептала это одними губами, но каждое слово ударами колокола отзывалось в моей черепной коробке. Держась за руки, мы подошли к припаркованной машине. Это была маленькая белая Тойота.

— Ты теперь сама ездишь? — спросил я.

— Я не рассказывала об этом. Хотела сделать тебе сюрприз. Я получила права, мне последнее время нечем было заняться, — Мари села за руль, и мы выехали с территории аэропорта. Мари взяла мою руку в свою и положила себе на коленку. Даже сквозь ткань чулок я ощутил тепло её кожи, такое знакомое, такое возбуждающее. Её юбка задралась так, что стал виден кружевной край чёрных чулок. «Она надела чулки!» — подумал я. Если бы на ней были колготки, то в машине их трудно было бы снять и пришлось бы, скорее всего, рвать их. Мари вела машину уверенно, так словно сидела за рулём всю свою жизнь. Мы свернули с дороги, съехали с трассы на какое-то второстепенное шоссе, Мари съехала на обочину и остановилась, через мгновение она уже сидела на моих коленях, а её язык шуровал в моём рту. Я расстегнул пуговицы на её пиджаке и запустил обе руки ей под блузку. Так любимый мной мягкий животик Мари стал впалым, мои пальцы коснулись проступающих под кожей рёбер и сжали грудь сквозь чашечки бюстгальтера.

— Мне снять его? — спросила Мари, тяжело дыша, щёки её раскраснелись, не дожидаясь моего ответа, она, расстегнув блузку, завела руки за спину и расстегнула застёжку своего лифчика. Полушария её грудей выпрыгнули наружу, грудь её стала ещё больше с нашей последней встречи. Я зарылся в них лицом, Мари расстегнула мне ширинку и вытащила наружу мой член. Смочив слюной свои ладони, она некоторое время ласкала мой пенис обеими руками, потом приподнялась и, сдвинув трусики в сторону насадилась всем весом на мой член. Несколько секунд она сидела на мне, закусив нижнюю губу. Я смотрел ей в глаза ощущая, как время от времени вздрагивает её тело. Это было такое знакомое дрожание, предвестник того, что Мари может кончить в любой момент.

— Это приятно! Это так приятно! Я почти забыла, как это бывает! — прошептала она странную фразу. На этой дороге движение было не слишком интенсивным и всё же машины время от времени пролетали мимо нашей припаркованной на обочине Тойоты. Не знаю, догадывались, ли сидевшие в них водители, о том, что происходит внутри, но мне было на это наплевать. Мари начала двигаться, плавно поднимаясь и опускаясь на моём члене. Внутри неё было необычно узко, хоть она и была сильно возбуждена, мой член, пожалуй, никогда не был так сильно сдавлен её вагинальными мышцами.

— Он у тебя стал больше! — прошептала Мари, тяжело дыша. Её движения становились всё более интенсивными, она громко стонала, стенки её вагины запульсировали, она кончила и обмякла, бросив руки мне на плечи. Позади нас остановился какой-то микроавтобус, видимо увидев включённую аварийку, он решил узнать, что у нас случилось, но увидев, чем мы занимаемся, тут же сорвался с места поспешив уехать. Сжав талию Мари, я начал насаживать Мари на своей пенис. Она стонала, она была расслаблена и позволяла делать с собой всё чего бы мне хотелось. Начав кончать, я хотел снять Мари со своих коленей, но она не позволила мне это сделать. Впившись губами в мой рот, она прошептала:

— Хочу опять ощутить её внутри!

Тяжело дыша, мы глядели друг другу в глаза не желая оторваться друг от друга, мой член всё ещё был внутри Мари.

— Я сильно подурнела? — спросила она.

— Ты прекрасна! — отвечал я. Мари счастливо улыбнулась и привстав с меня перелезла на водительское место, поправляя свою одежду. Раскрасневшаяся, с растрёпанными волосами она торопливо застёгивала пуговицы на своей блузке.

— После того как родилась Айя, мы ни разу не занимались сексом с Тетсуо, — неожиданно произнесла она.

Я поражённо уставился на неё, ни в один из моих приездов на каникулы она ни разу, даже не намекнула мне об этом.

— Вначале я думала, что он хочет дать мне восстановиться после родов, но потом поняла, что он просто не хочет прикасаться ко мне. Думаю, он узнал о нас ещё до моих родов! С год назад мне стало известно, что он снова стал встречаться с Ячиро-сан! — закончила Мари, она завела машину и мы выехали на дорогу, жёлтые листья осенних деревьев махали нам на прощанье. Теперь мне стало понятно почему именно Ячиро-сан обнаружила тело моего отца. И всё же я не мог поверить, что мой отец мог так хорошо скрывать свои чувства! Во всём кроме бизнеса он был чувствительным и ранимым человеком. Я даже и представить не мог, что он способен так хорошо притворяться! Несколько минут я переживал услышанное. Картина того, что происходило дома стала постепенно складываться в моём мозгу.