Кристина кивнула головой.

Поль почувствовал, как его затрясло от возбуждения.

– Малха идет, Кристина! Иллад! Джесси! Вы видели? Малха идет!

– Не дай твоим надеждам захлестнуть твой разум, брат. Это было над горами. – Кристина помнила, что поисковые группы нашли обуглившиеся тела и искореженные скелеты в разбитых летательных машинах. – Никто не спасся, – еще тише произнесла она.

Поль слышал в груди гулкое биение своего сердца.

– Но они не были Малха! Разве ты не понимаешь? Малха спасется!

Кристина заговорила спокойным голосом, она не хотела спорить с братом:

– Да, так говорится в Книге Пророчеств. Но это не произойдет ни при нашей жизни, ни при жизни наших детей.

Поль удивленно посмотрел на сестру.

– Почему ты так думаешь? Ведь за последние семь лет уже было четыре летательных машины.

Она знала о теории Поля: люди с Палистрайда проложили себе путь к Калферону через Массу. Она не была уверена, верит ли в его теорию, но все же в ней была некоторая логика. И конечно, Книга Пророчеств была открыта для любых толкований.

– Но вспомни, какими непрочными они были. Возможно, пройдет столетие, прежде чем технология на Палистрайде разовьется так, что их летательные машины смогут выдерживать приземление в наших горах.

Поль почувствовал предательство в словах сестры.

– Что же, мы должны отказаться от наших надежд? Так вот что ты говоришь? И что же, мы не должны обследовать эти разбитые машины в ближайшие сто лет?

– Нет, совсем нет, Поль. Я совсем не это имела в виду. Просто… просто я не хочу видеть, как ты огорчишься завтра.

Какие-то мгновения Поль неотрывно смотрел на сестру. Казалось, это было только вчера, когда они бранились с ней, как малые дети, из-за самых мелких пустяков. Теперь они были так близки. Когда все изменилось? Пришло ли это с возрастом, с взрослением? Или этому помогли тяжелые времена, которые они сейчас переживали?

– Я не огорчусь, Кристина.

Уголки ее губ дрогнули в улыбке.

– Я знаю, ты расстроишься.

Поль попытался улыбнуться.

– Хм, возможно.

Прямо над ними разорвалась молния. Воспоминания детства вспыхнули в ее голове. Она вспомнила, как обычно бежала к отцу и обнимала его за ноги, когда над ними пролетала Масса. На глаза навернулись слезы. Она отвернулась и бросилась бежать вниз по ступенькам.

Какое-то время Поль смотрел на то место, где только что стояла его сестра. Интересно, почему у нее так резко сменилось настроение? Но в следующее мгновение его мысли вернулись к летательной машине, которую он только что видел, и к Малха.

– Что если на этот раз?..

Какие огромные шаги могла бы сделать их технология под руководством просвещенного человека! Каких успехов они могли достигнуть в физике, математике, астрономии, химии и вооружении. Эта область науки интересовала Поля больше всего.

Человек с Палистрайда мог бы научить их изготовлять оружие настолько мощное, чтобы можно было покончить с лордом Тайденом раз и навсегда, и неважно было бы, сколь велика его армия.

– Иллад, – позвал он.

По каменному полу крыши башни зазвучали прихрамывающие шаги Иллада Рахмана. Он повредил правое колено, когда скользил со скалы. Врачу Фаранту удалось спасти его ногу, но сильная хромота с тех пор так и осталась.

Полю было больно видеть, как прихрамывает Иллад. До того несчастного случая он был совсем другим человеком. Он был жилист, мускулист. Никто не мог тогда победить его ни в спринте, ни в беге на длинные дистанции. Именно он учил Поля ездить верхом, владеть ножом и саблей. Но после несчастного случая он стал менее подвижен. С тех пор он набрал вес, плечи ссутулились, и он стал ходить опустив голову. Но его ум по-прежнему оставался острым, а его внимание к мелким деталям по-прежнему оставляло за ним право считаться самым уважаемым капитаном охраны.

– Первое, с чего я хочу начать завтрашний день, это отправиться в горы.

– Я незамедлительно позабочусь обо всех приготовлениях.

Иллад склонил голову в поклоне.

Поль наблюдал, как Иллад спускался по ступенькам на нижний этаж. Он хотел было поблагодарить Иллада за внимание к его просьбе, но тут вспомнил о поклоне, и слова так и не слетели с его губ.

«Теперь и ты, Иллад? Ты же мой друг, а не один из челяди».

Поль испытывал чувство неудобства, когда теперь в его присутствии исполнялись все почести, ранее предназначавшиеся для его отца, герцога Джеймана Бенэярда. Те, кто некогда были его друзьями, теперь отдалились и вели себя иногда как подчиненные. Ему не нравились изменения в их поведении. Это было безмолвным признанием того, что его отец может никогда не вернуться.