Нилея любила свои угодья, каждый листочек и каждое живое существо своих владений, но у нее был беспокойный нрав. С тех давних пор, когда древнейшие из деревьев леса все еще были молодыми побегами, она ощущала тягу к неизведанному, желание исследовать, охотиться на существ, достойных умереть. В мире существовали тайные места и темные уголки, о существовании которых ее братья и сестры не желали и знать. Там, в бескрайних пещерах и пропастях, куда никогда не заглядывало солнце Гелиода, водились чудовища, чьи тени покрывали горы. Туда любила отправиться Нилея, чтобы попытать свои силы против диких зверей, окутанных ночью.

Но она уходила надолго, пренебрегая собственным домом. И теперь гидра восстал и направлялся к побережью. Учитывая его инстинктивную ненависть к людям и их научным знаниям, Мелетида будет разрушена до основания свирепостью его гнева. Да и сам пантеон стоял вверх дном, благодаря Гелиоду и Пирфору, снова готовящимся к битве, в которой не могло быть победителя. Круфикс предупреждал, что все боги будут заточены в Никс, если их вражда зайдет слишком далеко.

Нилея почувствовала странную свежую рану на теле леса. Она прибыла к почерневшему кругу, выжженному в самой земле. Это увечье было нанесено не гидрой, но он здесь он тоже прошел. Нилея обернулась полевой мышью, чтобы пробежаться ближе к земле и рассмотреть комья обугленной почвы и залитого кровью песка. Затем она приняла облик сокола и взмыла над поляной, замечая каждый след копыта, ноги или лапы. Группа сатиров и людей веселились здесь у костра, но почему так далеко от Долины Скола, Нилея понять не могла.

Поначалу, когда лилось вино, и звучал радостный смех, гуляки танцевали, собираясь вокруг костра. Но потом, когда празднование стало кровавым и жестоким, следы разбредались во всех направлениях. Костер взорвался громадным залпом энергии. Она видела почерневшие следы тех, кто не успел выбежать из области взрыва, но тел не было. Вблизи котлована сырая земля превратилась в пепельный песок. На деревьях вокруг не было листьев, а голые ветви походили на обсидиановые обломки. Здесь произошло что-то противоестественное. Нилея вновь приняла облик волка и понеслась дальше по пути разрушительного путешествия гидры к Мелетиде.

Когда Богиня Охоты достигла вершины обрыва, она увидела Поликрана у дальнего края долины, и преисполнилась жалостью к этому великолепному существу. Он поступал лишь так, как знал. Нилея пыталась держать его в безопасности Никса, но Пирфор со своим его проклятым мечом разрушил тихое логово гидры среди звезд. И теперь что-то вновь потревожило его сон, и его вины в том не было. Страдание животных приводило Нилею в убийственную ярость. Она отыщет виновного и заставит его сполна прочувствовать всю боль ее излюбленных зверушек. Но гидра приближался к Хранителям Мелетиды, громадным статуям, охраняющих дороги, ведущие в полис. Если он достигнет их, то будет уже за пределами Нессийского Леса.

Нилея сбросила телесность и слилась с корнями, переплетавшимися в лесной почве. Сквозь корни, она устремилась через пространство, отделявшее ее от гидры. Она попыталась почувствовать Поликрана, коснуться троп его разума и позвать его домой, в лес, где он мог оставаться в безопасности. Но ее владения вдруг оказались слишком малы, она не могла отыскать его – не могла найти существо, возвышавшееся выше возведенным смертными статуй богов. Что- то отрезало его от нее. Что-то отрезало его от самого леса.

Нилея покинула корни и приняла излюбленный облик дриады. Ее сердце ныло от скорби по изувеченному лесу и несчастном гидре. Она не могла удержать эту беду в границах своих владений. Как бы горько ей ни было признать это, ей требовалась помощь Гелиода.

Святилище Богов был связующей точкой между Никсом и миром смертных, но лишь рожденные в Никсе могли использовать его для перехода между мирами. Богам не нужны были порталы, и они могли свободно перемещаться, куда бы ни пожелали. Смертные называли этот храм Никтос, но имя это было древнее любого из живущих людей. Произнося это имя, смертные не ведали, что обращались к божественному мастеру. Никтос был первым существом, рожденным в Никсе, созданным Круфиксом. Ему было поручено возвести алтари богов. Нилея смутно помнила его, подобно тому, как ребенок припоминает своего давно умершего дедушку.

Построенный на широчайшем плато высоко в горах, храм сам по себе представлял громадный полукруг на мраморном поле. Отсюда открывался беспрепятственный вид горизонта во всех направлениях. Хотя смертные считали, что все это место было естественным природным ландшафтом, именно Никтос возвел его в честь богов голыми руками. Святилище украшали статуи богов, чемпионов и оракулов. Здесь даже была статуя Нилеи. Она не любила собственные образы, вырезанные в камне, но об этом произведении искусства ей сказать было нечего. У каждого бога был мраморный алтарь в собственной нише, и однажды боги даже развязали войну из-за спора, чья ниша была большей. Нилея беззвучно прошла мимо алтаря Тассы, представлявшим собой фонтан, с искрящейся звездами водой. Статуя героя тритонов Тразия склонилась над водой, отражавшей блеск Никса.

Статуи и ниши местами осыпались под губительным прикосновением времени. Даже образ Гелиода был поврежден. Нилея приняла облик смертной женщины и остановилась перед громадной урной, установленной на алтаре. Из ее дна исходила колонна света, возвышаясь к небесам. Смертные поговаривали, что она касалась самого Никса. Смертные не знали, что Никтос был зеркальным образом другого храма в самом Никсе, отмечавшего вход в обитель богов. В том храме была еще одна урна, и колонна света соединялся с ней, несмотря на то, что не существовало прямых связующих линий между мирами.