Вот только пепел, летящий в небо, не давал мне покоя. Пока что я умело отмахивалась от него.

– Дорогой, Ян! – раздался женский, звонкий, как звучание колокола голос.

Он доносился из распахнутой двери, проносясь по опустевшему крыльцу, где скопился полумрак. В следующую секунду из замка вышагнула фигура незнакомки.

Это была молодая женщина. Даже скорее девушка. С рыжими волосами, собранными в замысловатую, сложную причёску на макушке, отдельные пряди из которой мелкими частыми кудрями ниспадали на лоб и щеки. Она была одета в платье, яркое и помпезное – с юбкой из пурпурного атласа и корсетом, отделанное того же цвета бисером, с открытым декольте, и рукавами, расшитыми золотой тканью, расклешёнными у локтей, оканчивающимися оборками и кружевами.

Если этот замок был возведён в тысяча пятьсот каком-то там году, подумала я, то эта девушка – была его королевой, вырванной из времени, из того же столетия.

– Ты не мог прийти попозже? – громко, почти с лёгким возмущением воскликнула она. – Ты разогнал всё веселье! Ты всех их распугал – моих драгоценных гостей.

Ян почти сразу же ей ответил, фыркнув, подчёркнуто оскорблённым тоном:

– Попозже? Мы не виделись триста лет.

Его губы растянулись в неожиданной игривой усмешке.

Я внимательно и долго посмотрела на него. И мне увиделась удивительная перемена в Яне, будто несколько долгих мгновений назад абсолютно ничего не произошло. Будто Роксолана не канула в вечное забвение от рук жестокой богини луны, будто он сам не сражался в опасной схватке. Он выглядел непринуждённым, и улыбался уголками рта, вполне искренне. И только его слова были наполнены оттенком язвительности.

– Ну, здравствуй, брат, – сладко протянула девушка.

Брат, изумлённо подумала я. И прокрутила его прошлые слова в голове: «мы не виделись триста лет». Триста лет… Похоже, именно столько он не был в нави. И я по-прежнему не знала причин.

Значит, она его сестра. Судя по цвету волос, какой имел и Гай – сводная. Похоже, что у них тоже общая мать, но разные отцы. И её отец – Велес.

Теперь, видя в незнакомке сестру Яна, я ещё пристальнее стала наблюдать за ней, с неприкрытым интересом следя за каждым её движением и изменением мимики, за каждым взмахом чёрных, необычайно длинных и пушистых ресниц.

– Моя сестра слишком свободных взглядов, – сказал Ян, обращаясь ко мне, но смотря на неё. – Общается со всеми навьими тварями без разбора.

– Ты против? – вопросила она таким голосом, что я поняла: ей будет приятно, если он ответит утвердительно.

– Помнится, я никогда не ограничивал тебя в общении с кем бы то ни было, – ровно произнёс Ян. – Проводи время, с кем пожелаешь. Просто лично меня они столь сильно не привлекают, и я предпочитаю их здесь не лицезреть.

– Я тоже, – взмахнув ресницами, неожиданно сказала она. – Но они так же сильно любят веселиться, как и я. Не то, что все вы, которые бросили меня здесь совсем одну.

С показным видом она поджала губы и состроила печальные глаза, артистично обыгрывая масштаб нанесённой ей обиды.

Я поймала себя на мысли, что она очаровательна. Сестра Яна, как бы её не звали, вела себя как ребёнок: капризный, милый, очень красивый и требовательный. Но так же меня не покидало ощущение, что, сколько в ней было очарования – столько же и опасности. Неясной опасности, едва уловимой – это слегка пугающее ощущение рождалось на уровне подсознания и инстинктов. Её пышные, чересчур длинные ресницы, словно были отвлекающим манёвром – они прикрывали глаза: выразительные и блестящие. Из-под них показывался взгляд, источающий жёсткость и некую необъяснимую хищность.

Мы всё ещё стояли возле крыльца, не двигаясь с места. Сестра Яна не приглашала нас в замок, и Ян не спешил туда войти. Необычное, ненавязчивое выяснение отношений после долгой разлуки, продолжалось прямо здесь, на улице. На холоде, который уже слабо ощущался мной, к которому моё ноющее уставшее тело ни то привыкло, ни то, стало безразличным, борясь с болью и ломотой.

Окинув коротким взглядом замок, вздохнув, чуть громче, чем следовало, Ян снова повернулся к сестре.

– Валентина, едва ли решаюсь спросить: а где все?

Валентина. Так её звали. И кого он имел в виду под этим словом «все»?

Валентина с деланной невинностью пожала плечами.

– Улетели, кто куда. Им не понравились мои гуляния.

– Ты это специально сделала? – уточнил Ян.

В его тоне были слышны зачатки нарастающего негодования.

– Выгнала твоих друзей из нашего дома, чтобы разгневать тебя, когда ты вернёшься?

– Наших друзей, – с трудом сохраняя самообладание, поправил Ян.

Было видно, что она его специально злила, а Ян – шёл на поводу. Что-то мне это напоминало. Моё общение с ним – дома мы тоже часто вступали с ним в такие словесные перепалки.