Хантер похлопал дедушку по спине, и с этого момента они просто наслаждались ветерком. Была еще зима, но весна уже давала о себе знать. На деревьях появлялись почки, и воздух наполнялся сладким ароматом. Когда они вернулись внутрь, Нита и бабушка сидели рядом, все еще листая фотоальбомы. Дедушка проскользнул мимо него в ванную, а он просто прислонился к стене. Нита на мгновение посмотрела на него и улыбнулась. Он подмигнул ей. Когда она сидела там с его бабушкой, рассматривая его детские фотографии, он представил, как однажды она сделает то же самое, показывая фотографии их дочери или сына его бабушке и дедушке. Какая прекрасная фантазия…

«Dr. Feelgood» МотлиКрю громко звучал из динамиков закрытого стадиона. Толстые стальные цепи, висевшие вокруг, словно дребезжащие занавески, звенели при малейшем прикосновении и заставляли его чувствовать себя скорее животным, запертым в клетке.

Тюрьма.

Поток беспорядочных воспоминаний захлестнул его мозг. Но нет, эти цепи символизировали свободу. Они раскачивались взад и вперед, распевая песни железного освобождения. Его новый менеджер по боксу, материализовавшийся рядом с ним, ободряюще похлопал его по спине и ушел.

Когда заиграла музыка, он снова сосредоточился на цепях, которые, качаясь, словно лианы на деревьях в джунглях, свисали с арочного дверного проема, в котором были ключи от его будущего. Люди в зале кричали и размахивали флагами. Некоторые, несомненно, были нетрезвыми и просто подначивали окружающих. Огромная толпа, вскочив на ноги, ревела и аплодировала, когда его противник в атласных красных боксерских шортах с белыми полосами по бокам, стоя на ринге, устроил шутовское шоу. Хантер сделал шаг назад, оставаясь окутанным тьмой за завесой из цепей. Коричневое полотенце на голове собирало пот.

Его противник в супертяжелом весе, двухметровый уроженец Детройта по имени Джеймс Джокер, известный своими ложными замахами, быстрыми ударами и глупыми выходками, в данный момент подпрыгивал, словно мяч. Его коротко остриженные рыжие волосы и татуировки, покрывающие бледную кожу, мелькали под резким светом.

Сняв полотенце с головы, Хантер положил его на ближайший стул и поправил толстый металлический собачий ошейник с поводком, надетый на его шею и придававший ему вид дикой собаки, которую кто-то пытался приручить. Хантер счел это глупым, но Джонни заверил его, что толпа клюет на такое дерьмо. Уэсли, его тренер, подошел к нему и положил руку ему на плечо.

— Ты сможешь это сделать, Хантер. Я знаю, что ты впервые выступаешь перед такой большой толпой, а Джеймс — любимец города, но у тебя есть некоторые преимущества перед ним. Играй на его слабостях, как мы это уже обговаривали.

Хантер вспомнил множество видеозаписей с боями этого парня, которые он просмотрел. Ублюдок был хорош. Но он был лучше.

Когда музыка переключилась на его музыкальную тему — «BadBoyz» Шайна, Хантер выпрямился, стукнув боксерскими перчатками друг об друга. Мелодия гремела из динамиков, когда он вышел в сопровождении свиты, состоящей из Уэсли, двух тренеров, с которыми он также тренировался и работал, и пары симпатичных полураздетых дам, одетых в серебристый и черный цвета его шорт.

— ГАВ! ГАВ! ГАВ! — залаял конферансье в микрофон, возбуждая толпу. — А вот и наш второй участник! Родом он из Сагино, штат Мичиган. Рост метр девяносто, вес сто двадцать три килограмма, Тираааааан Вульф!!!

Когда он шел по проходу, раздавались бурные аплодисменты и крики, а вокруг вспыхивали головокружительные яркие огни. Когда он вышел на ринг, музыка плавно перешла в «HungryLike a Wolf» ДюранДюран. Одна из девушек, улыбаясь, сняла с его шеи ошейник, еще раз продемонстрировала его публике и исчезла с ринга. Хантер немного попрыгал на месте, разогревая мышцы, а затем он и другой боец приблизились друг к другу, оставив между собой расстояние всего в пару шагов. Они поедали друг друга взглядом, словно акулы, претендующие на одну и ту же добычу. Рядом стоял рефери, белый парень средних лет в рубашке в черно-белую полоску. Хантер уставился на боксера, который только что устроил для зрителей глупое шоу, и выражение на лице мужчины отражало его собственное. Затем его противник ухмыльнулся, но Хантер сохранял бесстрастное выражение своего лица, пока ему не предложили уйти в свой угол.

Сев на маленький табурет, он сделал глоток воды и надел капу. Хантер попытался разглядеть в зале Ниту, ее отца, Джастина и Итана, но не смог их найти. Однако он не волновался, он знал, что они пришли.

— Помни, что я тебе говорил, — крикнул ему Уэсли сквозь шум. — Ты сможешь это сделать! Ты зверь! Самородок, редкий талант, мужик… Я в тебя верю!

Похлопав его по плечу, тренер перелез через канат и спустился с ринга, но остался стоять рядом. Музыка стихла, и рефери вызвал обоих боксеров в центр ринга. Хантер вполуха слушал, как парень говорил о хорошем, честном бое и прочем дерьме, которое нужно было сказать вначале, прежде чем все выйдет из-под его контроля.

Странно, но вместо противника он мог видеть только своего отца. Мужчина не был похож на него, но что-то в энергии этого чувака, его аура, как сказала бы Нита, делало его похожим. Хантеру это не понравилось. Он злился все больше и больше — настолько, что казалось, что все звуки и образы приглушены, и только он и этот мудак стояли там, лицом к лицу. Ударил гонг. Они коснулись перчатками друг друга, и на ринг вышла одна из девушек, держащая в руках мигающую табличку с надписью «Первыйраунд».