Все крошились под ногами, как разбитая пулей лобовуха БТРа. Неприятный этот хруст вызывал раздражение и вьетнамские флешбеки. События, которые майор Лестер тщательно замуровывал в застенки подсознания, заколотив этот склад аршинными досками. Не для того, чтобы легкомысленная девчонка, попершаяся в леса в кроссовках и без сигналки, сидела теперь, соблазнительно касаясь бедром его ноги и ковыряла заржавевшие гвозди своими любопытными пальчиками. Под согнутой шапкой гвоздя вот так же кровило. Алек едва удержался, чтобы не поморщиться.

— Если ты думала, что хороший секс повод лезть не в свое дело, Пенни, то должен тебя разочаровать. Вовремя раздвинутые ноги не тот прием, который стоило использовать, — отвернувшись, будто ему было противно на нее смотреть или это единственный способ не свернуть ей шею, Алек, не одеваясь, молча вышел из дома на террасу. Холодный вечерний воздух тут же накинулся на голый его торс, отрезвляюще колко покусывая тело.

В голове снарядами разрывались продернутые дымкой времени воспоминания. Воспоминания, к которым он не хотел возвращаться. Уродливые заголовки таблоидов, интервью с жертвами конфликта, разворот слезливых истории от его суки-жены. Целая цистерна помоев на его некогда кристально чистый мундир. Срезанные погоны, как ножом по сердцу. Выслуженные потом и кровью, выстраданные зноем в кишлаках, выписанные шрамами по спине и груди. Погоны, которыми он гордился. В самом деле гордился быть майором ВВС Британии, всегда с готовностью отправляясь туда, куда пошлют. Даже тогда, когда понимал, что не вернётся. Даже тогда, когда отчаянно хотелось вернуться.

"Зря ты это затеяла, Пенни Льюис."

Алек потёр ладонями шею. Если бы он мог, он бы выволок ее к чертям из дома и выпроводил пинком под зад, но идти ей было некуда. И при всем, что о нем говорили охочие до горяченького журналисты, Алек не был таким уж жестоким и бездушным. Да, отдал приказ зачистить целое село. Имел на то причины, пусть и выставили все так, будто просто ненавидел бедных дикарей. Британский монстр. Так его называли в прессе, смакуя приговор. Что ж британский монстр, выскосивший бомбежкой целое поселение не позволял себе выгнать в недружелюбный ночной лес беспомощную наглую девчонку. Какая пошлая ирония.

Пенни

Всё изменилось ещё до этого тяжёлого взгляда. Льюис и сама знала, что делает. Но не могла она промолчать, не могла не спросить. Когда-то вообще бывает удобное время для таких разговоров? Это не спросить за завтраком точно. А сейчас, когда за окном стремительно темнеет, а вокруг такая разряженная обстановка, казалось бы, идеальное время для разговоров по душам. Но нет же! Если бы взгляд умел убивать, мёртвое тело Пенни уже лежало бы на этом диване.

Глаза Алека стали будто темнее, а челюсти сжались. Только теперь Пенелопа осознавала, насколько она была наивной и насколько большую ошибку сделала, затеяв этот разговор. Она действительно хотела с ним по душам поговорить? Вот с ним? Кажется, она не дышала всё то время, пока мужчина молча смотрел на неё. Разочарование четко читалось в его глазах. Уж лучше бы обняла его, как и хотела. Если злоба это обычное его состояние, то действительно прекрасной возможностью поблагодарить его — это проявить нежность и подарить какие-то положительные эмоции..

ЧТО?!

Снова будто пощёчина. Глаза тут же начало щипать от слёз и его резких слов. От гадких слов. Раздвинутые ноги — приём?! Ох, нет…

Наивная Пенни! К тридцати годам уже пора бы запомнить, что мужчины секс воспринимают как расплату за что-то или как способ что-то получить, но никак не удовольствие! Что вы!

Щеки её вспыхнули и она злилась на него теперь не меньше, чем он на неё, уж точно. Ещё Пенни злилась и на себя. Хотелось опять зарыться в свой домик и не общаться ни с кем. В другой лес пойти, может?!

Она всхлипнула, когда мужчина наконец-то отвернулся от неё. Пенни видела, как напряглась его шея, какими жёсткими стали его движения, когда он поднимался и выходил из комнаты. В какой-то момент Льюис хотела броситься за ним, чтобы обнять и извиниться, но понимала, что во-первых, это не принесет ничего хорошего, потому что судя по его реакции, никаких объятий между ними точно больше не будет, а во-вторых, за что она вообще хотела извиниться? За то, что хотела ему помочь? Пенни искренне считала, что живя в такой глуши, один на один со своими проблемами, ему просто необходимо было поговорить с кем-то. Почему бы не с ней?

Возможно она ошибалась. И не надо было ему говорить. А если бы хотел говорить, то не бежал бы в глушь…

Когда дверь за Алеком закрылась, Пенни вытерла слёзы с щёк и откинула голову на спинку дивана, глазами уткнувшись в потолок. Некоторое время она сидела так, размышляя, что делать дальше. Уйти она не могла, да и вряд ли Алек её отпустит, а вот жить до завтрашнего утра им под одной крышей надо как-то. Желательно мирно.

Льюис поднялась с дивана и прошла в кухню к раковине. Надо было чем-то заняться и отвлечься. Уборка или готовка хорошо помогали.

Она вспенила губку и начала натирать тарелки. Подумать только! Ноги она раздвигает, чтобы поговорить с ним. Уж не маленький, должен понимать, что не для того, чтобы поболтать, она ему свой язык в рот толкала.

Обида и злость, казалось, выливались вместе с пеной на посуду, вот только пена смывалась с водой, а эмоции — нет.

Льюис уже вытерла посуду, когда мужчина вернулся в дом. Отлично.

— И к твоему сведению, я не лезу не в своё дело! Я поговорить пытаюсь, — она остановилась напротив Алека с кухонным полотенцем в руках, с силой вытирая пальцы, которые уже давно высохли, — секс был приемом? Серьезно так считаешь?! До того, как…как я пришла к тебе, я не слишком-то хотела знать, что у тебя там внутри, — она кивнула на его грудь, руки всё ещё были заняты полотенцем, она неистово шеркала свои пальцы и ладони, будто это могло помочь успокоить нервы.