Я вонзаю вилку в тушёное мясо и пытаюсь считать, что мне повезло, что папа вообще думает о том, чтобы позволить мне вернуться в общежитие. Если мне придётся провести ещё одну ночь без Wi-Fi, я могу просто умереть. Всё, чего я хочу — это поговорить с Коди и Моникой, вот и всё. Просто немного почувствовать себя как дома.

Черч серьёзно злоупотребляет гостеприимством, отказываясь уходить, пока не испортит мне вечер кино с папой. Клянусь, весь фильм он пристально смотрит на меня.

Я имею в виду, серьёзно, в чём проблема этого парня?

Если бы я действительно осталась в этой школе, может быть, у меня было бы время это выяснить? А так, мне просто безразлично. Всё, что мне нужно сделать, это пережить ещё несколько недель, всего несколько коротких недель, и я буду дома.

Навсегда.

В воскресенье папа наконец разрешает мне вернуться в общежитие для парней, и близнецы предлагают помочь донести мои вещи. К счастью, они уже знают мой секрет, так что им нечего искать. К сожалению, они… ну, уже знают мой секрет, поэтому, когда я выхожу из ванной у папы и направляюсь по коридору, чтобы забрать последние несколько коробок, я обнаруживаю, что они перебирают мои платья в шкафу.

Что ж, Тобиас просматривает мои платья. Мика держит в руках пару кружевных трусиков с дыркой в промежности. Как, эм, специальную дырку. Моника купила мне трусы в качестве своего рода шутки, но также и в качестве напоминания о том, что давай избавим тебя от этой твоей карточки целомудренности. Получилось не совсем так, но нижнее бельё у меня всё ещё есть.

— Трусики с вырезом, очень пикантные. — Мика накручивает их на палец, а я подхожу, крепко сжав челюсти, и пытаюсь их схватить. Он поднимает их так, чтобы я не могла дотянуться, и продолжает крутить.

— Это грубое нарушение моей личной жизни, — огрызаюсь я, и Мика пожимает плечами.

— Они буквально лежали на полу на краю кровати. Я вообще-то не целенаправленно их искал.

Раздаётся стук в дверь, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть стоящего там Спенсера, хмуро смотрящего на нас. Его взгляд переходит прямо с меня на нижнее бельё, и на его лице появляется мрачная гримаса.

— У тебя есть девушка, Чак? — спрашивает он, и мрачные нотки в его голосе заставляют меня вздрогнуть. Мика бросает ему нижнее бельё, и Спенсер ловит его, сразу же обнаруживая дырку в промежности. Его щёки слегка краснеют, и он сжимает челюсти, глядя на меня своими бирюзовыми глазами с обвиняющим видом.

— Мы разделили один поцелуй, — огрызаюсь я в ответ, и близнецы обмениваются взглядами. — И да, у меня действительно есть… девушка в Калифорнии. — Мысленно я просто меняю местами Монику и Коди на какое-то время. В основном это правда, верно? Я имею в виду, что Моника — моя девушка, платоническая девушка, но всё же. — Её зовут Моника Питерс. И да, это её трусики.

Я подхожу к Спенсеру, забираю нижнее бельё обратно и засовываю его в карман, в то время как Тобиас незаметно для Спенсера закрывает дверь с моими платьями. Слава Богу.

— Приятно это слышать, — рычит Спенсер, хватая одну из других коробок и поворачиваясь, чтобы уйти. Близнецы забирают последние две коробки, и мы отправляемся обратно в общежитие.

После того, как мы завозим мои вещи, Спенсер исчезает, а я спускаюсь вниз за стаканом воды. Проходя мимо пробковой доски с объявлениями, я замечаю новое письмо, написанное фиолетовыми чернилами.

Дорогая Ева,

Тебе здесь не место.

Прошлый раз был предупреждением.

В следующий раз я не дам тебе фору.

С любовью, Адам

Я останавливаюсь как вкопанная, моё сердце бешено колотится, и протягиваю руку, чтобы схватить письмо, срываю его с кнопки и смотрю на слова широко раскрытыми глазами. Ни за что на свете это письмо не адресовано никому, кроме меня. Я имею в виду, да ладно вам: Ева, Адам. В христианской мифологии это имена первой женщины и первого мужчины.

— Что у тебя там? — спрашивают близнецы, появляясь по обе стороны от меня и выхватывая письмо у меня из рук. Они читают это вместе, обмениваются взглядами, а затем одновременно поднимают глаза на меня. — Что это?

— Я только что нашла это на доске объявлений, — шепчу я, бросая взгляд на дырявую пробковую доску. Есть анонимная записка от кого-то со второго этажа, умоляющего своего соседа, пожалуйста, сделать что-нибудь с его храпом, приколотая рядом с листком бумаги с пропущенной встречей: «Я видел, как ты переодевался после трека, и мы коротко коснулись друг друга губами. Позвони мне», — написано на нём.

Близнецы обмениваются ещё одним взглядом.

— Здесь есть камеры слежения, — говорят они оба, указывая на потолок. Мои глаза расширяются, и я снова обращаю на них своё внимание.