– Урочище вон, – махнул рукой дед в ту сторону улицы, откуда они пришли, – за деревней через поле.

– А к провалу как пройти, не подскажете?

– Какой ещё провал?

– Ну, пропасть такая, дыра в земле.

– Мы туда не ходим. Нельзя.

– Почему нельзя? – вступил в разговор Игорь.

– Нельзя, потому что не можно, – уклончиво пояснил дед, глаза его во время разговора продолжали улыбаться. – Не можно там людям, только зверям безгрешным и змеям. И птицам.

«Да он двинутый, походу», – подумал Андрей, но предпринял ещё попытку добиться сведений от странного старичка.

– Хорошо, а тут есть кто-нибудь ещё? У кого дорогу можно спросить. Кто-нибудь ещё, кроме вас живёт?

– Живёт, живёт, – закивал головой старичок, – а чего не жить-то, место ведь благостное. – И вдруг подавшись вперед, сказал тихим голосом, как будто речь шла о какой-то тайне, – и вода здесь в ручьях святая.

– Ага, понятно, – сдался Андрей, – вопросов больше не имею.

Поняв, что от старика ничего вразумительного добиться не выйдет, Андрей стал оглядываться по сторонам, в надежде увидеть кого-то, более вменяемого.

– Скажите, – вступил в разговор со странным дедушкой Игорь, – а почему в ручьях вода святая?

– Раньше везде вода на земле была святая, а теперь её только в церквах дают. Только у нас она и осталась с давних времен.

Улыбающиеся глаза деда смотрели прямо и открыто. И странное дело, Игорь заметил: несмотря на чуток несвязанную речь, мешковатую одежду и спутанную бороду, глаза старика были совсем не мутные, как у пожилых людей, а чистые, с белоснежными белками вокруг тёмно-карих зрачков.

– У-у-у, – протянул Андрей и, наклоняясь к Игорю, прошептал ему на ухо, – походу, у деда лампочка встряхнута.

Но дед, оказалось, обладал отличным слухом:

– Нету здеся лампочек. Без надобности, тут и так святло.

Игорь замер, очарованный звучанием слова, как его произнёс старик – «святло», через «я».

– Ладно, пошли дальше, – толкнул его Андрей, – время только теряем.

– До свидания, дедушка.

– Воды в ручье обязательно испейте, – посоветовал им на прощанье старик и ещё долго смотрел улыбающимся взглядом вслед.

Дойдя до крайнего дома на улице и так никого больше не встретив, Игорь с Андреем развернулись и пошли обратно. Следов жизни не наблюдалось вообще, многие домики стояли совсем развалившиеся, а дворы непроходимо заросли бурьяном. Пару раз в огородах мелькнули явно ухоженные ульи с жужжащими пчёлами.

– Пчеловоды какие-то всё же периодически появляются, – предположил Игорь, – приедут, мёд соберут – и обратно в город.

Проходя мимо дома с велосипедом, дедушку они больше не встретили. Через некоторое время они увидели впереди Женю с Друидом, возвращавшихся с противоположного конца деревни.

– Встретили кого? – спросил Женя.

– Одного дедушку, но он блаженный, походу, – ответил Игорь, – в принципе, ничего путного не сообщил. Хотя направление показал.

Игорь махнул в сторону, откуда вернулись Женя с Друидом:

– Там за деревней поле должно быть, а за ним урочище.

– Ну, хоть кто-то, нам вообще никто не попался, хотя следы людей встречаются. В том конце козы пасутся на привязи, так что жители тут есть, где-то…

– Ещё мы нашли ручей, – с довольным видом сообщил Друид, – можно пополнить запасы воды.

– Как раз тебе, Лёша, воду оттуда пить нельзя, – усмехнулся Андрей.

– Чего это?

– Потому что вода тут везде святая, нам местный абориген по секрету сообщил. А ты у нас язычник! Выпьешь такой воды и всё, рагнарёк тебе!

– В корне ошибочное мнение, мой юный друг, – подхватил шутливый тон Друид и наставительно произнёс, – святыни оттого и святы, что открыты всем, вне зависимости от принадлежности к какой-либо конфессии.

Андрей склонил голову и сложил ладони наподобие буддийского монаха:

– Благодарю за искру мудрости, запущенную в бездну моего сумрачного сознания.

– А моё сумрачное сознание подсказывает, что пора бы и подкрепиться, – сказал Игорь, щурясь от яркого солнца. – Я что-то совсем проголодался.

– Смотрите, коллега, – обратился Андрей к Друиду, указывая на Игоря, – плоть слаба и управляет примитивными желаниями этого заблудшего. Я бы даже сказал, управляет малейшими позывами примитивных желаний!

– Товарищ далёк от просветления, – с наигранным сожалением согласился Друид.