— Вот, учитель, — Бак протянул мне маленькую чашечку, до краев наполненную прозрачной, пахнущей спиртом жидкостью.

— Соджу? — я краем ладони отодвинул посуду. — Какой смысл затуманивать свое сознание? Что в этом веселого?

— Правда? — прокряхтел Бак. — Тогда может отпустите мою руку?

Я кашлянул и убрал пальцы с предплечья парня, пытавшегося поставить напиток на пол. Все же, мне интересно. В прошлой жизни не доводилось пробовать алкоголь, а здесь это важный аспект культурной жизни. Что может плохого случиться от маленькой чашечки?

Спустя три часа

— Эй, Бак, хочешь покажу тебе, как оживить крысу? — я чокнулся с учеником, кидая взгляд в угол, где лежала почти мумифицировавшаяся тушка животного.

— Это… — парень посмотрел на меня осоловелыми глазами. — Это весьма оригинальная задумка, учитель!

— Так, тогда нам нужен тот вонючий трупак, немного твоей крови и безлунная ночь, — я начал загибать пальцы. — Соджу еще остался?

— Обижаете, мастер, еще три бутылки.

В обнимку мы сходили за трупом, у которого я отчекрыжил немного костей, кусочки внутренних органов, пару волосинок и выдавил на тряпочку загустевшую кровь. Вернувшись обратно, поместил добытое в пустую консервную банку. Теперь нужно хорошенько встряхнуть и попросить помощи у Матери ночи. Никакой магии, простенький, безобидный ритуал.

Я наспех пробормотал парочку стихов на древнем наречии, и выдавил из надрезанного пальца Бака кровь. Если все сделано правильно, то сейчас из банки повалит черный дым. Ого, да тут целый фонтан!

— Тащи крысу! — скомандовал я.

Парень кончиками пальцев подцепил тушку за хвост, а я капнул несколько капель черной жижи из банки. Иссохшее тельце задрожало, рассыпаясь клоками кожи и мышц, похожими на крупную коричневую перхоть. Но основной костяк остался. Крыса клацнула желтыми зубами, испугав Бака, бросившего его на пол. Зомби на мгновение застыл, а затем принялся медленно ходить по кругу, оставляя за собой частички рассыпающего тела.

— Круто! — воскликнул Бак. — А можно я попробую?

— Дерзай, — я великодушно махнул рукой.

Ученик умело повторил стихи для Матери ночи, с первого раза запомнив правильное произношение, и щедро полил фрагмент трупа. Через несколько минут гниющий торс запрыгал по полу, разбрызгивая вонючее содержимое в попытках описать круг. В течении следующего часа, мы в молчании распили еще бутылку, созерцая медленные размеренные движения крысы и резкие, дерганые прыжки трупа.

— А что они еще могут? — спросил Бак.

— Ничего, просто двигаются по кругу без цели, пока не наступит утро, — усмехнулся я. — Есть легенда, что пройдя вслед за ними сто кругов, можно спросить у Матери ночи, почему они так кружатся.

— И кто-нибудь прошел сто кругов? — сглотнул Бак, зачарованно смотря на оживленных.

— Лично я не знаю настолько отчаянных дураков, — я долил себе соджу.

— Мастер, у меня есть вопрос, — лицо парня неожиданно стало жестким, похожим на вырезанную резкими ударами деревянную маску. — Почему вы так легко взяли меня в ученики и так безрассудно показываете свои умения? Расскажи я про увиденное, вас бы привязали к машине тайной полиции и тянули до самой столицы, пока ваше лицо не стерлось до черепа, а кожа не почернела от трения.

— А ты собрался рассказать? — хмыкнул я, подливая парню.

— Нет! — парень так резко плюхнулся лбом об пол, что разбил физиономией чашечку. Кровь смешалась с вытекшим соджу, растекаясь по неровному выщербленному полу. — Клянусь кровью своих предков!

На краткий миг мокрый пол блеснул, отражая зеленый свет из глаз парня. Бак поднял голову, сверля меня взглядом. Парень словно ожидал чего-то. Не знаю, что только что произошло, но серьезность его намерений я прочувствовал.

— Я верю тебе, ученик. Выпьем?

— Позвольте налить вам, мастер!

Спустя два часа

— Мой учитель попирает небеса, у него в штанах такая здоровенная елда-а-а! — затянул Бак очередную идиотскую песенку. Последний час он только и горланил тупые куплеты, восхваляющие меня.

Мы топали по заводу, намереваясь выйти на улицу, чтобы немного провериться. Все же зря мы приволокли трупак в новую комнату. Теперь там воняет еще хуже, чем в прошлой.

Я вышел наружу, подставив лицо бледным лучам утреннего солнца и легкому ветерку, пахнущему влажной землей, кровью и кишками. Да, приятный аромат. Так, какого хера!?

Площадка перед воротами выглядела так, будто ее перепахал огромный зверь. Между канавами, холмиками и рытвинами, в беспорядке лежали десятки тел — разрубленных, с размозженными в лепешку головами, обгоревших до черных угольков, с вывернутыми наизнанку грудными клетками, рваными ранами и выпущенными кишками. Один мертвец посинел и набух, готовый разорваться и обдать все вокруг своей требухой. Второй с виду невредимый, но между посиневшими губами торчит чей-то откушенный язык.

— Мастер? — Бак смотрел на меня так, будто я в курсе произошедшего.