— Слушай, Крис, не лучшее ты время выбрал, чтобы начать на мусорку ходить, — полушепотом сказал парень. — Люди начали пропадать. Нет, они всегда пропадают, но вчера Седрик с семьей не вернулся. Неделю назад Марго с дочкой. А еще Одноглазый и Поки. Ты аккуратней будь, лады?

— Добро, — я пожал сухую мозолистую ладонь.

В магазин попасть не удалось. Очередь вышла далеко за пределы торгового помещения, обогнула угол магазина и остановилась у дороги. Так я здесь до ночи простою.

Слова Беляша настораживали. Единственной серьезной опасностью на новых свалках были стаи одичавших собак, кормившихся с мусора. Когда кого-нибудь загрызали, весь город выходил на охоту, прореживая ряды лохматых. И раньше бывало, что ходил себе человек на свалку, а потом бесследно исчезал. Но три случая буквально за две недели, причем, сразу исчезло несколько людей? Очень тревожный звоночек.

— Сегодня без еды, дружок, — я почесал замурлыкавшего Габса.

Проглотив за вечер две книги, я потратил весь запас керосина. Все же чтение становится моим любимым занятием в этом мире, было бы хорошо скупить все книги, но в кармане жалкие сорок ван, а еще надо чем-то питаться. Устроившись на матрасе, я быстро заснул.

Утро сбегал в магазин, купил две буханки хлеба и три пакета крупы. Еще и должен остался пять ван.

Плотно позавтракав, решил не идти сегодня на свалку, а заняться тренировками. Мало ли с чем можно столкнуться. Отчего-то же пропадают люди.

Проделав пять циклов дыхания, начал делать растяжку. Тело Криса оказалось похоже на деревянный чурбак — совершенно не гнулось, а при чрезмерных усилиях могло сломаться. Растяжка далась с таким трудом, что спустя час подо мной скопилась целая лужа пота. Затем я подобрал несколько гладких камушков и принялся жонглировать, чтобы улучшить контроль над телом.

Закончил упражнениями на баланс и боем с тенью. Орудовал исключительно ножом, пытаясь как можно быстрее наносить уколы. Перекат, прыжок, отшагнуть, удар! Когда начинало откровенно мутить, делал небольшой перерыв.

Сейчас главное наработать скорость и выносливость. Силой займемся позже, если удастся подзаработать на хорошую пищу.

На следующий день тоже остался дома. Все-таки решив дополнительно укрепить тело, я занялся тренировкой сухожилий, пытаясь в разных положениях разорвать скрученную тряпку. Из-за большой нагрузки на тело это не заняло много времени, и остаток дня я читал на крыльце. Как только зашло солнце, сразу пошел спать.

Едва забрезжил рассвет, я уже шагал по настилу из мусора, вороша кучки выструганной палкой. Зашел на пару километров дальше, чем в первый раз. Здесь между хламом обильно пробивалась высокая трава, чередуюсь с желтыми моховыми наростами. Вдалеке виднелся забор из сетки с колючей проволокой, помеченный желтыми предупредительными знаками.

Старая свалка. Мусорщики туда не ходили. Рискуешь вернуться с раздирающим глотку кашлем и жуткими высыпаниями. Если даже городская власть решила потратиться на забор, то дело реально опасное. Говорили, что где-то раз в месяц туда что-то сбрасывают с воздуха, но даже самые жадные игнорировали возможную добычу.

Не подходили даже к забору, но я решил рискнуть. Вблизи Старая свалка выглядела, как множество обросших травой и кустами ядоцвета холмов. Только если присмотреться, то можно заметить пожелтевший кусок пластика или цветные обрывки упаковки. Природа брала свое, поглощая мусор.

Идя вдоль ограды, я быстро набил рюкзак добычей: пара медных катушек, сплющенные алюминиевые баночки, спутанный моток проводов, утюг с небольшим сколом на ручке, небольшую женскую сумочку, и непонятный мне электронный хлам. Но самое главное — отличный кожаный ботинок с толстенной подошвой. Еще всего на два размера больше моего. Только вот, где второй…

Желая заиметь хорошую обувку, я до позднего вечера рылся в мусоре поблизости находки, раскопав отходы до земли. Отыскал еще пару десятков банок и уже отчаялся, как заметил шнурок. Да, черт возьми! Солнце мягко отсвечивало на мягкой коже вожделенного ботинка… с огромной оплавленной дыркой на язычке и заднике. Какой тяжелый, кстати. Я заглянул внутрь и обнаружил почти сгнившую человеческую ступню. Желтый остов кости окружала черная подгоревшая корка, переходящая в высохшее сероватое мясо. Я потряс ботинок, но дрянь отказалась вывалиться. Попробовал отковырять, но ступня словно приросла к стельке. Но хорошая же вещица, несмотря на дыру. Ее и подлатать можно.

Где-то вдалеке послышался вой. Спустя секунду его подхватили другие звери, разнося на всю свалку. Закинув обувь в сумку, я поспешил домой в опускающихся сумерках.

Утром выковырял ступню из ботинка и кое-как отодрал оставшиеся кусочки. Беляш дал за добычу сто десять ван и подсказал, кто может помочь с починкой обуви. Пришлось топать на рынок, где располагалась лавка сапожника.

— Триста ван, — безапелляционным тоном сказал хозяин. — И еще пятьдесят, если стельки менять будешь, эти сгнили.

Взяв на шестьдесят ван еды, я вернулся домой. Так не пойдет. Копаясь на старых участках мусорки можно влачить жалкое существование, но скопить на книги или таблетки невозможно.

Спустя день я пошел в заброшенный город. Местечко пугало сильнее, чем в воспоминаниях Криса. Крыши многоэтажных наклоненных к северу зданий срезало ровной линией, оплавив края. В черных обсыпающихся окнах гудел ветер, будто играя на флейте из разрушенных высоток. Улицы засыпало раскаленным белым песком, погребшим под собой первые этажи.