— Не переживай, я могу за себя постоять.

— Всё равно, если увидишь кого-то странного или с тобой кто заговорит и так далее, сразу звони мне, ладно?

— Хорошо, дочка, хорошо. Не волнуйся. Кстати, как там Женя? Почему ты одна?

— Ты что не рад тому, что я приехала?

— Не переводи стрелки. Ты знаешь, что рад. Так что там с Женей?

— Всё нормально с ним.

— Звучит как-то печально. Вы поссорились?

— Нет.

— Будь добрее к нему, дочка. Он хороший парень. Сможет о тебе позаботиться.

— Я и сама могу о себе позаботиться.

— Да откуда ж ты этого набралась. Сколько не пытался, всё, как об стену горох. Позволь мужику быть мужиком. Себе яйца не отращивай.

— Дед!

— Что дед? Разве я не прав?

Шли дни. Все его игры в ближе-дальше, случайные встречи, при чём именно в те моменты, когда я одна. Я не чувствовала себя в безопасности. Он, как дамоклов меч навис надо мной. То он показывает своё участие и внимание, якобы он скучает и хочет добиться меня, доказать, что он изменился, а потом он резко становится настоящим дьяволом, который слово за словом вбивает в меня гвоздь отчаяния и безнадежности. И каждый такой удар — напоминание о том, что было в те дни, когда мы встречались.

В какой-то из дней, когда у меня был выходной, я сидела на набережной, время уже перевалило за полночь…

— Так и знал, что ты будешь здесь.

Как бы мне хотелось, чтобы это был Женя, но мои надежды вдребезги разбиваются на мелки осколки. Меня начинает трясти, я понимаю, что совсем себя не контролирую. Только страх и отвращение.

— Прогуляемся?

— Оставь меня в покое.

— Я же ничего не делаю.

— Перестань прикидываться дурачком! Что тебе нужно?

— Не горячись.

— Что тебе от меня нужно?

— Лизонька, успокойся, — слащаво улыбаясь и поглаживая меня по руке, говорит он.

Я смахиваю его руку и уже истерично кричу:

— Не смей трогать меня! Что тебе от меня нужно?!

Я даже не успеваю опомниться, как он оказывается вплотную ко мне, хватает меня за волосы на затылке и говорит мне прямо в губы, не отрывая своего взгляда от меня:

— Не ори, — шипит он. — Ты прекрасно знаешь, что мне нужно. Неужели ты думала, что у тебя получится сбежать? Начать новую жизнь?

— Пусти меня! — пытаясь вырваться, говорю я.

— Ты давно погрязла в грязи, от которой тебе не отмыться.

— Пусти!

— Я предупреждал тебя, что ты только моя. Ты принадлежишь только мне.

— Нет!

— О да, детка. Только представь, что будет, когда твой хахаль узнает в каких делах ты была замешана? Думаешь после этого он будет также благосклонен к тебе? Ты ничего из себя не представляешь. Стоит ему только узнать кто ты на самом деле, как принц тут же испариться.

— Отстань… — со слезами на глазах умоляю его.

— Ты ведь сама виновата в этом. Провоцировала меня, разжигала во мне желание. Это всё ты, — гладя моё лицо, говорит он.

— Нет…

— Ты знаешь, что только я понимаю тебя. Что только я могу дать тебе то, что нужно. Что ты нужна только мне.

Я вновь попыталась вырваться.

— Тише-тише, — говорит он, уже поглаживая меня по спине, и проводя языком по моей скуле. — Тише, моя девочка. Только я понимаю тебя и знаю, что тебе нужно.

У меня не было сил бороться. Не было сил сопротивляться. Я была раздавлена. Он словно изучал меня и размышлял, как бы ударить побольнее. Я чувствовала себя смешной — чем-то вроде говорящей куклы. Мне казалось, что слова, которые я произношу, смысл, который пытаюсь в них вложить, теряют всякий смысл, разбиваясь о его мастерство управления людьми.

Его рука сжимает мой локоть, и я чувствую себя жертвой, заточённой в невидимой клетке, из которой невозможно сбежать. Он продолжал что-то говорить, я пыталась отвечать, но совершенно не думая. Я не хотела быть рядом, не хотела его слушать, но что-то не позволяло мне уйти. Снова попытавшись, высвободится, я сказала:

— Я ухожу.

Он только сильнее стал удерживать меня.

— Лизонька, — на что я поморщилась. — Пообещай, что мы сможем встретиться и поговорить.

—…

— Лизонька, ну прошу тебя. Просто поговорить. Пообещай и я тебя отпущу, а если хочешь, довезу до дома.

— Ладно.

Я готова была сказать ему что угодно, лишь бы он меня отпустил.

— Ты обещала, — после чего он действительно отпустил меня.

Я со всех ног бросилась прочь. Не слышала, что он кричал мне в догонку, потому что страх перемешался с адреналином. Я не знала куда я бегу, как долго. В какой-то момент сил уже не осталось. Я остановилась около какого-то здания, людей не было, вокруг тишина и только одинокий фонарь светит жёлтым светом. Я облокотилась на стену, стараясь изо всех сил сдержать рвущуюся наружу истерику.