Последнее, что я увидела, это глаза Риты, полные отчаяния. Но с ней был муж и он просто обязан спасти свою жену. Ну и что, что пистолет? Пистолетов что ли Крапивин не видел? Придумает что-нибудь.

Так уговаривала я себя, стоящую посреди двора и провожающую взглядом удаляющуюся машину. Не знаю, сколько бы я еще так простояла, если бы не услышала чуть хрипловатый знакомый голос.

— Нина!

Я резко обернулась и увидела, что от кучки людей отделился человек и бежит ко мне. Сердце бешено встрепенулось, как подраненная птица и я кинулась вперед, забыв на мгновение обо всем на свете.

— Егор!

Мы обнялись так крепко и стояли обнявшись так долго, что на щеке у мужа отпечаталась моя сережка в виде ромбика. Отвлек нас тот самый лейтенант, который сопровождал меня до квартиры Крапивиных.

— Извините. — вежливо обратился он. — Все в порядке?

— Да, спасибо. — сказала я. — Это мой муж.

— Я знаю. — улыбнулся лейтенант. — Тогда всего хорошего!

Он козырнул нам и повернулся, чтобы уйти. Я стремительно тронула его за рукав форменного кителя.

— Подождите! Пасюк совсем спятил и плохо контролирует свои действия. — выразительно показала я взглядом в сторону, куда уехала машина.

— Не волнуйтесь, у нас всё схвачено. — снова козырнул лейтенант и ушел.

Я крепко ухватила Егора под руку, провела ладонью по его небритой щеке и спросила.

— Живой?

— Да, а ты? — поцеловал меня в макушку муж.

— Живее всех живых. — усмехнулась я.

В такси мы сели вместе на заднее сиденье, Егор обнял меня и всю дорогу непроизвольно стискивал мое плечо. Я же вдыхала его запах и не уставала благодарить Бога за заботу о нашей семье. А еще я пообещала Господу одну вещь и попросила помощи в ее осуществлении.

Выгрузившись у нашего подъезда, мы поднялись на крыльцо и тут Егор остановился, как вкопанный.

— Ой, Нинуль, я забыл тебе сказать. У нас дома Вадька охраняет ту самую Оксану, которая приставала к нам в аэропорту.

— Что?!! — моему удивлению не было предела. — Как это понимать?

— Понимай так, что я ее арестовал до прихода капитана Крапивина. Он в курсе. Пошли.

Егор потащил меня к лифту и через две минуты мы уже звонили в свою квартиру. Открыл нам Вадька и засуетился в прихожей, поздравляя нас с благополучным возвращением домой. Я молча отодвинула соседа и прошла прямо в комнату. Мужчины дружно двинулись за мной, предвидя мое, мягко говоря, недовольство присутствием подлой интриганки в нашей с Егором квартире.

Оксана сидела в кресле, закинув свою длиннющую ногу за ногу, листала мой журнал «Космополитен», а перед ней стояла чашка — то ли с чаем, то ли с кофе. Мне, в принципе, было все равно, хоть с «Тройным» одеколоном. Увидев меня, эта нахалка встала, положила журнал и со словами: «Здравствуй, Нина», протянула мне ладошку лодочкой.

Мои глаза кровожадно сверкнули, я потянулась к ее руке, но Егор меня опередил. Он перехватил мою руку, поцеловал ладонь, чтобы сгладить резкость жеста и укоризненно посмотрел на Оксану.

— Совсем сдурела что ли, память короткая? Мало тебе в аэропорту было?

Оксана на мгновение застыла с вытянутой рукой, потом резко прижала ее к груди и в ее глазах полыхнул отголосок той недавней боли.

— То-то. — нравоучительно сказала я. — А то руку тянет, свиристелка.

Егор молча усадил меня в противоположное кресло, а сам сел рядом с Вадькой. Оксана медленно опустилась на место, не сводя с меня настороженного взгляда.

— Ну, девка, теперь я на тебе отыграюсь за всех. До Красавчика мне добраться не удастся, шеф твой сейчас, прикрываясь беременной женщиной, пытается улететь в Париж, но ты-то нас пока не покидаешь. Правильно я понимаю?

Оксана нервно поправила прическу и умоляюще взглянула на Вадьку. Он поймал ее взгляд, откашлялся и примирительно произнес.

— Нинок, ну что ты, в самом деле? Оксана мне все про себя рассказала.

— Даже так? Представляю, как это было увлекательно. — ехидно отозвалась я.

— Она не виновата, просто жизнь для нее так сложилась. — продолжал канючить Вадька.

— Я не Макаренко, чтобы исправлять изъяны плохого воспитания. — отрезала я.

— Тебя никто и не просит. — оживился Вадька. — Просто не злись на нее и все.

— Не злиться?! Да ты соображаешь, что говоришь? Я ей готова глотку одним махом перегрызть за все, что нам пришлось пережить и за то, что сейчас переживают капитан Крапивин со своей женой. — Оксана от моих слов дернулась и прикрыла рукой горло.

Я же укоризненно посмотрела на Вадьку и напомнила.

— Тебе, кстати, тоже от их кампании досталось.

— Я и не спорю, но Оксана мне все объяснила и я ее понял. Она совсем не злая.

— Зато я злая! — снова взвилась я.

— А я тебя от смерти спас. — нагло напомнил Вадька.