— Нужно как-нибудь предупредить Егора. — взволнованно сказала я. — Он может быть уже давно пытается сюда дозвониться.

— Я сейчас посмотрю телефонный провод на площадке. — сказала Рита.

— Как это? — удивилась я.

— Ну, они его перерезали или просто отсоединили. Я сейчас восстановлю линию и телефон заработает.

— Слушай, так кто же ты все-таки по профессии? — спросила я, наблюдая, как Рита копается в телефонном щитке, пытаясь соединить обрезанные проводки.

— Да хирург, хирург. — успокоила она меня. — Но еще я жена полицейского. Это, знаешь ли, тоже профессия.

Она осторожно спустилась со стула и сказала.

— Все. Готово.

Я взяла телефонную трубку и подпрыгнула от радости.

— Работает!

— Ничего удивительного, если за дело берется профессионал. — скромно потупилась Рита. — Послушай, давай сначала позвоним Крапивину. Ситуация нештатная, что он скажет, то и сделаем.

Я немного подумала и согласилась. Рита взяла трубку и набрала номер.

— Леша? Это я. У нас тут интересные дела творятся.

В следующие пять минут Рита толково описала ситуацию и получила указания.

— Велено сидеть здесь и ждать. Крапивин едет к вам за твоим мужем и привезет его сюда.

— Понятно. — вздохнула я и отправилась в комнату, еле двигая ногами.

Силы почему-то оставили меня и я с тяжким вздохом опустилась в большое мягкое кресло.

— Э-э-э, подруга, что-то ты расклеилась. — протянула Рита и направилась к прозрачному бару, стоящему в углу комнаты.

Из угла смачно булькнуло несколько раз и хозяйка вложила мне в руку широкий коньячный бокал с небольшим количеством янтарного цвета жидкости. В руках она держала такой же.

— Тебе разве можно? — вяло поинтересовалась я и сделала большой глоток.

— Немного можно. — Рита пригубила из своего бокала. — Ну, как?

— Еще не поняла. — ответила я и сделала следующий глоток.

Коньяк мягко провалился по пищеводу и залег в желудке. На языке остался привкус деревянной бочки и винограда. Я взглянула на фужер.

— Что за коньяк такой замечательный?

— Настоящая «Метакса». Грек один подарил. Главное, было бы за что — просто удалила ему родинку на лице. Ничего злокачественного. Так он мне бутылку через полгода привез, сказал, что у всех мужчин в его роду были такие же родинки и дела в бизнесе всегда шли плохо. А теперь, когда он от нее избавился, дела сразу пошли в гору. Суеверные они, греки, со своими живыми богами.

— Знаешь, а правда полегчало. — сказала я, прислушиваясь к процессам в своем организме.

— Верное средство. — убежденно сказала Рита.

— Ты не знаешь, почему твой Крапивин так с нами возится? Вот сейчас за Егором поехал. — потянуло меня на рассуждения.

— Знаю. — обреченно сказала Рита. — Потому что он трудоголик. Без работы не может.

— А у него что, сейчас только наше дело?

— Если бы. Ваше, по моему, шестое, не считая двух дохлых «висяков».

— Да, весело тебе. Ты его, наверное, и не видишь совсем? — посочувствовала я. — А, впрочем, что я говорю? Ведь мой Егор такой же.

— А чем он занимается? — спросила Рита.

— Он электронщик. Изобретает всякие приборы. Последнее его изобретение купили французы. — похвасталась я.

— Здорово! — искренне сказала Рита. — А ты?

— А я разрабатываю схемы вышивок для женского журнала. После Художественного училища помыкалась по кинотеатрам, да клубам, рисуя афиши, а потом нашла себе работу в журнале. Платят хорошо и схемы составлять мне нравится.

Тут мы услышали, как открывается входная дверь, испуганно замерли, но на пороге комнаты появился капитан Крапивин. Он окинул нас мрачным взглядом, Рита поднялась и направилась к нему.

— А где Егор? — спросила я, вставая с кресла.

Крапивин молча протянул мне листок бумаги, свернутый вчетверо. Я развернула и прочла.

«Нина, Егор просил меня заехать к тебе и оставить записку. Они всем коллективом поехали сегодня на Святой источник и будут в городе только поздно вечером.

Никита»

— Кто такой этот Никита? — спросил капитан.

— Пасюк Никита Антонович, он работает вместе с моим мужем, мы дружим семьями — ответила я, растерянно вертя в руках записку.

— Что-то не так? — спросил Крапивин, видя мое замешательство.

— Просто я не понимаю, что происходит. Егор не был дома две недели, мы виделись всего несколько часов и вот он уже второй день развлекается и не спешит домой. Вот ведь Никита с ними не поехал, раз записку оставил. — обида сквозила в моем голосе.

— Вот и я думаю, что это по меньшей мере странно. — задумчиво сказал капитан.

— Да, а почему? — тут же насторожилась я.

Все-таки не простой человек выражает свое мнение, а капитан полиции.