Основной теорией было, что она нуждалась в СЗД, чтобы занять место для духов на международной арене, но кроме пары громких заявлений, как ее слова после убийства Трех Сестер, Алгонквин больше не лезла в политику. Она выращивала ССЗД, вкладывала доходы множества патентов, технологических компаний, финансовых институтов, контрактов безопасности и студий развлечения в сам город. Результатом был самый быстро выросший мегаполис в истории людей, но все еще никто не понимал…

— Почему? — спросил он, глядя в свои отражённые глаза. — Почему СЗД? Ты хотела свою фигуру на политической доске или…

Алгонквин фыркнула.

— То, что ты зовешь политикой, лишь танец обезьян перед костром, восхищающихся тенями, которые они отбрасывают. Власти людей глупы и недальновидны, а вот ваша магия реальна. Нанесенный вами вред, монстры, которых вы создаете из страха — это сила человечества, и я построила этот город, чтобы это остановит.

— В этом нет смысла, — возразил Мирон. — Если тебе не нравится зло человечества, то создание Свободной Зоны Детройта было худшим, что ты могла сделать. Ты создала место, где порок свирепствует. Где наркотики и пистолеты продают в торговых автоматах, а убийство наказывается штрафом. Этот город не первый по числу преступлений в мире, потому что ты не сделала ничего незаконным. Законы касаются только загрязнения воды, постановлений о рыбалке и запрета на драконов. Если думаешь, что мы — глупые танцующие обезьяны, зачем создавать город, где нас ничего не сдерживает?

— Потому что вас нельзя сдержать, — гневно сказала она, ее водяной голос был острым, как трещащий лед. — Я жила с твоим видом с вашего начала. Я видела природу людей во всех ее обликах, и я могу сказать без сомнений, что вы — эгоистичные грубые существа. Вы поглощаете все, включая друг друга, в бесконечном желании подняться выше вашей потной кучи.

— Но не все мы такие, — возразил Мирон.

— Да? — холодно сказала она. — Мой город говорит иное.

— Потому что ты не сделала законы!

— Если бы вы были хорошие, вы не нуждались бы в законах, — парировала она. — Это мое мнение. Я видела, как вы себя вели, поколениями. Было бы проще остановить солнце, чем заставить людей вести себя ответственно, и я не пыталась. Я построила место, где вы сможете быть таким ужасными, эгоистичными и разрушительными, как вы любите. Никаких законов или ограничений, только желания и свобода их достичь. Я дала вам чистую доску, Свободную Зону Детройта. Вы превратили ее в это.

Она подняла руки и указала на Небесные пути.

— СЗД было вашим творением, не моим. Я построила приподнятые пандусы, потому что мне нужны были проводники, направляющие магию в нужные формы для моих проектов Земли Восстановления, но вы превратили их в разделение, где богатые живут над бедными. Ты прав, когда говоришь, что СЗД — ужасный город, но я не виновата. Я просто дала лопату и дала вам копать, и теперь дыра так широка и глубока, что мне нужно только отойти и дать дыре похоронить вас.

Его отражение послало ему жестокую улыбку, закончив, но Мирон едва заметил. Он рискнул с Алгонквин, потому что это была цена становления первым Мерлином, но что бы ни думала Эмили, он не был предателем. Порой нужно было поступить неправильно ради верного конца, даже если приходилось работать с ходячей и говорящей природной катастрофой. Но до этого Мирон не понимал глубины ненависти Хозяйки Озер к их виду, и чем больше она оскорбляла его, тем яснее становилось, зачем она привела его сюда.

— Вот как, — прошептал он, голос дрожал. — СЗД — наша, не твоя. Ее сделали люди, — он посмотрел на землю с илом в ужасе и удивлении. — Город — это дух.

Алгонквин рассмеялась.

— Ты — умный человек.

Это не было похвалой, но у Мирона не было времени на обиды. Теперь она соединила кусочки за него, и он ощущал себя как дурак, ведь не понял правду раньше СЗД была Смертным духом Алгонквин. Не просто физическим городом, а его идеей, заманчивым обещанием города полной свободы, которую закрепили в огромном количестве фильмов, сериалов, книг и видеоигр за последние шестьдесят лет. Концепт СЗД как места, где все могло случиться, и любой мог начать новую жизнь, был понятен всем, был даже клише, и в этом был смысл. Алгонквин не построила город. Она создала крючок для людей, чтобы они повесили на него свои мечты, надежды, амбиции и жадность. СЗД была не только точкой на карте. Это был концепт, собрание абстрактных идей и надежд, страхов и чувств. Смертный Дух, и он стоял на нем.

— Теперь ты понимаешь, — Алгонквин похлопала по седеющим волос Мирона водным щупальцем. — Ты был прав, Мирон. Мне не нужен город людей. Мне нужен был сосуд. Концепт, чтобы вы наполнили его своими идеями, потому что так работает магия людей. Вы берете что-то невинное, как город, и даете ему силу, проецируя на него свои страхи и желания. На уровне людей это не очень заметно, но продай мечту миру — объедини амбиции тысяч, миллионов, миллиардов людей — и получатся монстры, которыми никто не может управлять, включая вас, — она склонила отражение головы. — Теперь ты понимаешь, почему мы хотим умереть, чтобы не дать магии подняться и даровать им жизнь?

Мирон понял, когда увидел духа смерти Марси Новалли. Все объяснения Алгонквин удовлетворили его любопытство и добавили веса его решимости, сделали конечную цель новой, более широкой.

— Я прекрасно это понимаю, мадам, — сказал он, отпрянув от ее прикосновения. — Эти духи ужасают, и в наших интересах остановить их, — он прошел к краю круга. — Готов начать, когда ты готова.

— О, — сказала Алгонквин, явно удивлённая его внезапным согласием. — Рада знать, что есть люди, которые могут понять большую картину.