— Я… — шепчет она сама себе, как неожиданно рука юноши повисает возле края кровати нераскрывшейся ладонью вверх.

Демон обращает внимание на этот жест. Ей кажется, будто бы сам юноша приглашает ее прикоснуться к нему. Она медленно сползает на пол и приближается лицом к кисти, после чего быстрым движением когтя совершает надрез. В туже секунду из ранки начинает сочиться кровь, Рейн с жадностью прикасается к ней губами и начинает пить.

Юноша не просыпается, но Рейн все равно частенько поглядывает на его лицо, боясь увидеть открытые глаза. Лишь на секунду она чувствует, что-то сладкое и пьянящее в крови Юкио, но не придает этому значение. Спустя пару минут демон отрывается губами от руки хозяина дома. Закрыв глаза и откинувшись назад, она чувствует, как каждая ткань в её теле начинает потихоньку обновляться. Наслаждаясь бесподобным вкусом и облизывая свои губы, она произносит:

— Юкио, а ты действительно вкусный, слаще любого другого, кого я пробовала за свою долгую жизнь, — вновь прикоснувшись губами к его запястью, демон продолжает вытягивать кровь из тела юноши. Рейн с каждой секундой тянет живительную влагу с более усиленным рвением, желая поглотить как можно больше сладкой жидкости. Так бы все и продолжалось, если бы она не почувствовала, молниеносный удар по лицу.

— Что, что это? — приходит в себя Рейн.

Резко откинувшись назад после удара, она прикрывает рот рукой. У нее текут слезы. Удар был болезненным, словно огненной плетью стегнули по лицу. Она понимает, что этот сигнал, надо остановиться.

— Прости, Юкио, — шепчет демоница, осознавая, что буквально секунды назад чуть не погубила его.

Поднявшись на свои ещё не совсем зажившие и обновившиеся ноги, она смотрит на спящего. Он, как всегда, мил и чист, но демоницу привлекает частичка тьмы у него на теле. Рейн тихонько приближается к груди Юкио. Сгусток чёрной крови собирается у его сердца, образовывая какой-то странный символ, и лишь спустя секунды рассасывается под кожей.

— Что это, это метка? — Спрашивает себя демоница.

Неожиданно юноша переворачивается на бок, в сторону демоницы и оказывается лицом возле её ног.

— Рейн, Рейн, Рейн, — во сне бормочет он имя гостьи.

Взгляд демоницы теплеет, ей приятно слышать свое имя из уст юноши. Она совершает шаг назад, затем второй, после чего быстро покидает комнату.

На следующий день Рейн начинает самостоятельно подниматься на ноги, хотя это ей дается не без боли в теле.

— Что же с твоими ранами? — Спрашивает Юкио, очередной раз, перевязывая бинты. — Как-то странно они заживают?

Девушка ничего не отвечает ему, оставляя вопросы юноши без ответа. А Юкио и не настаивает на ответах, лишь бы скорее выздоровела его новая знакомая.

— Ты главное не перенапрягай свое тело, не можешь, лучше отдохни, наберись сил, — вновь и вновь произносит он.

— Извини, навязалась тебе на голову, — произносит Рейн после очередной неудачной попытки сделать шаг самостоятельно.

— Ничего, мне не в тягость.

— А как же родители или друзья? — Продолжает спрашивать Рейн, не подозревая о том, что это больная для него тема.

Девушка улавливает потускневший взгляд юноши, поэтому старается извиниться.

— Прости, лезу не в свое дело.

— Ничего, — отвечает Юкио. — Просто у меня их нет.

— Как же так? — На секунду забывается Рейн, удивляясь словам юноши.

— Рейн, давай не будем об этом, хорошо? — Просит Юкио остановиться и не задавать больше на эту тему вопросов.

Его сердце и душа еще не успокоились. Это все еще запретные темы для разговора. Юкио смотрит в глаза Рейн и неказисто улыбается.

— Просто знай, я давно стал самостоятельным и предоставлен сам себе.

Рейн улавливает, как колышется его разбитое сердце, подобно пламени огня, старающемуся не угаснуть под сильным порывом ветра. Она почувствовала его боль, словно коснулась натянутых струн, давно забытого инструмента. И ее движения были такими грубыми, что струны грозятся вот-вот и лопнуть, под ее пальцами.

— Прости, — как можно нежнее произносит Рейн, Юкио вновь смотрит на девушку, — но давай дадим друг другу обещание.

— Какое, Рейн? — Удивляется юноша.

— Когда-нибудь, мы поделимся друг с другом своею тьмой, хорошо?

— Я… — начал возражать юноша, но осекся. — Хорошо, Рейн, договорились.

Взаимная улыбка двух юных людей сглаживает все неровности и шероховатости между ними, а потому юноша произносит:

— Давай ты попробуешь еще разок, пройтись?

— Угу, — соглашается девушка.

Гостья медленно поднимается на ноги, и также медленно начинает совершать шажки в сторону юноши. На секунду, Юкио кажется, словно перед ним не взрослая девушка, а малышка, что только учится ходить, на что он не мог не улыбнуться.