Но игнорировать происходящее мужчина всё-таки не мог и мрачно произнёс:

— Моё сердце — твоё сердце.

По паузе, последовавшей следом, я догадалась, что должна повторить фразу. Я произнесла её, как и все последующие, тихим голосом:

— Моё сердце — твоё сердце.

Пока мы говорили причитающиеся слова, жрец держал нас за руки, и от его кожи исходили потоки тёплой магии. Вот только странному волшебству эльфов не объединить наши сердца. Никаких заверений в вечной любви, верности и прочих вещах, которых между мной и Альвэйром быть не могло. Продираясь сквозь метафоры, мы обещали быть единым целым, но слова, слетающие с моих губ, были такими же холодными и сухими, как и Альвэйр, стоящий рядом.

Лорд замолчал, и жрец соединил наши руки. Не содрогнуться снова мне удалось с превеликим трудом — под прохладной кожей сильных пальцев двигалась пустота, которой теперь, к счастью, не было до меня дела.

Жрец протянул мне кубок, наполненный сразу из двух сосудов, принесённых эльфами. Я растерялась, не зная, что делать со свадебным покровом, который всё ещё накрывал меня почти полностью. Но Альвэйр не стал смотреть на барахтанья в ворохе складок, небрежно стянул полог и бросил на землю, будто голову мою покрывала старая тряпка, а не драгоценный лунный шёлк.

Разглядывать меня эльф не стал, а я предпочла поскорее завершить унизительные хождения по мукам, поэтому сделала глоток из кубка. На вкус тёмная жидкость показалась мне до отвращения горькой. Альвэйр же, когда пришёл его черёд, едва сдержался, чтобы не выплюнуть напиток.

Затем мы взяли кубок вместе и опрокинули его, позволяя остатками жидкости пролиться наземь. Эльфы замерли в напряжённом ожидании, не только жрец и Альвэйр, но и все, кто находился сейчас на поляне. Глаза их были прикованы к дегтярно-тёмной влаге, излившейся на траву.

Несколько секунд ничего не происходило, но вдруг среди травы показался чахлый росток с бледными листочками. Он задрожал от едва уловимого дуновения ветра, но в следующий миг потянулся вверх и нам пришлось посторониться, чтобы дать уже молодому деревцу пространство.

С растением происходили странные метаморфозы. Дерево то чахло, превращаясь в иссушенный зноем ствол, то снова зеленело и набиралось сил. От смерти к пышущей жизни. И обратно. Но рост не прекращался, растение становилось всё выше и сильнее. Бросив украдкой взгляд на Альвэйра, я заметила потрясение на белом лице. Всё его внимание было приковано к изогнутым ветвям, что уже почти сравнялись с макушками многовековых деревьев Эдринского леса.

Наконец, дерево замерло — половина его ветвей остались мёртвыми и безжизненными, на оставшихся буйно зеленели листья.

— Впервые вижу такое, — признал жрец, прерывая тишину. — Время покажет, что значит этот знак богини.

Эльфы и люди начали расходиться. Альвэйр исчез с поляны раньше, чем я успела опомниться. Сопроводить меня до лагеря эльфов вызвался жрец. Запоздало я осознала, что мир людей остаётся навсегда позади. Я обернулась, чтобы взглянуть на спины уходящих дворян. Никто из них не только не обернулся, но даже не замедлил шага.

Эльфы двигались колонной — молчаливые бледные тени в светлых одеждах. Только силуэт Альвэйра, ехавшего в авангарде отряда, темнел на фоне белых, голубых и светло-зелёных одеяний. Он восседал на огромном вороном скакуне, которому не доставало внешнего изящества, зато хватало мощи, чтобы долго нести на себе седока, облачённого в полный доспех. Складки чёрного плаща, расшитые лиловой вязью узоров, спадали на заднюю луку седла. Идеально прямая спина казалась каменной. Похоже, Альвэйр из Дома вереска внушал страх не только людям, потому как и сородичи сторонились эльфийского лорда и придерживали коней.

Я ехала в середине отряда на лошади, размеренно переступающей копытами. Чуть впереди меня двигался жрец, позади держались эльфы, составляющие свиту беловолосого. Никто не разговаривал, зато я впервые за много часов смогла вздохнуть спокойнее и раскинуть магическую сеть вокруг.

Истинная ментальная магия — редкий волшебный дар. Слишком уж часто её носители становятся жертвой чужих страхов. Страшно, что большая часть трагических историй касается совсем ещё детей — они плохо контролируют магию и не умеют скрывать дар. Их палачами становятся близкие люди, погружённые в ужас перед непонятной им силой. Бывает, конечно, и наоборот — психически нестабильный маг-менталист уничтожает всех вокруг, желая вырваться на свободу. Но до обретения подобного могущества ещё надо дожить.

Мне повезло, что мать, была такой же, как и я, и держала на коротком поводке все мои эмоции до тех пор, пока я не совладала с даром. Иначе отец задушил бы меня в колыбели. Или попытался использовать, но стал бы жертвой собственных предательских мыслей.

«Она, и правда, полезна? Или заставляет меня так считать?»

Люди слабы. Мало кто из нас способен вынести такое знание о близких.

Но всё-таки защита от менталистов есть. В конце концов, это просто магия, не дикая природная сила. Да и влиять на чувства и мысли живых существ можем не только мы. Есть целая школа магии, занимающаяся разработкой ментальных заклинаний и блоков от них. Но работа обычного мага похожа на выламывание ворот тараном, а истинный менталист — тот, кто проникает с чёрного хода.