6-12 мая 1930 г. Н. Тюрянкулов совершил хадж в Мекку, где был принят в качестве паломника королем Абдель Азизом. «Оценивая этот хадж, — писал он, — я должен сказать, что он поднял меня в глазах местного общества и укрепил мое право посещения Мекки» (106).

Оценивая деятельность Н.Тюрянкулова на посту полпреда СССР в Джидде, можно смело утверждать, что для укрепления авторитета Советского Союза в Аравии сделано им было немало, в том числе и в сфере торговли. Двадцать третьего июня 1930 г. министр финансов хиджазского правительства Абдалла Сулейман информировал Н.Тюрянкулова о том, что его правительство было бы готово заключить с СССР ряд коммерческих сделок на поставки леса, муки, спичек и мануфактуры. Притом в объемах потребностей всей страны, и, таким образом, «решить вопрос о советской торговле в Хиджазе». Н.Тюрянкулов понимал, что появилась реальная возможность выправить ситуацию. И эту возможность он не упустил. Москва оперативно отреагировала на инициативу Хиджаза. И уже 2 августа 1931 г. была заключена знаменитая бензиновая сделка — подписан контракт на «приобретение Хиджазом у СССР ... 60 тысяч ящиков бензина и 40 тысяч ящиков керосина, на общую сумму в 148 тыс. долл.» (107).

В НКИД СССР резонно полагали, что этот контракт положил «конец остракизму советской торговли в Хиджазе» (108). Действительно, дипломаты свое дело сделали. А вот красные коммерсанты подкачали. Из-за нерасторопности советских внешнеторговых организаций поставка первой партии нефтепродуктов в оговоренные контрактом сроки (до конца сентября) была сорвана. Отсутствие достаточного запаса горючего в Хиджазе и неисполнение советской стороной сроков по поставкам бензина привели к тому, как сообщал полпред, что «машины повсюду снова стали заменяться ослами», застопорилась работа почтовой службы и т.д. «Нашими организациями, — писал Н.Тюрянкулов, — было сделано все возможное, и даже... невозможное, чтобы эта сделка из положительного фактора превратилась в свою противоположность» (109). Усилия советской дипломатии по налаживанию торговых связей с Хиджазом были, таким образом, торпедированы, причем не противниками и конкурентами, а самими же Советами. Для англичан это было даром небес, или, как они сами говорили, «дорогим подарком русских».

Экономическое положение в землях Абдель Азиза в конце 1920-х-начале 1930-х годов заметно ухудшилось. Главным источником доходов хиджазского правительства оставалось в то время паломничество к Святым местам в Мекке и Медине. Однако в период 1929-1933 гг. поток паломников существенно сократился (со 120 тыс. в 1929 г. до 20-25 тыс. в 1933 гг.). Советский полпред информировал Москву о «повышенных опасениях в Хиджазе в связи с действиями Англии». Сообщал, что советники Абдель Азиза уверены в том, что «если в страну в таких условиях будет допущена советская торговля», то Англия, всячески противящаяся этому, может еще больше усугубить и без того тяжелую экономическую ситуацию в Хиджазе. А значит — и подвигнуть Абдель Азиза на замораживание отношений с Москвой. Полпред не исключал, что Англия, чтобы вынудить Абдель Азиза отказаться от налаживания торговых связей с Советским Союзом, могла вообще «закрыть паломничество» и тем самым «нанести уничтожающий удар по экономическому положению Хиджаза» (НО). Надо сказать, что возможности для этого у нее, действительно, имелись. Монополия, к примеру, на пассажирские, включая паломнические, морские перевозки.

В таких условиях наращивание Хиджазом отношений с СССР было сопряжено для короля Абдель Азиза с немалыми политическими рисками, равно как и с серьезными экономическими издержками. Осознавая это, он от оформления договорных отношений с Москвой уклонялся, как мог (111). Вместе с тем, политических контактов с Советским Союзом не прерывал. Суть их в 1929- 1932 г. состояла в том, чтобы добиться от Москвы предоставления финансовой помощи. Возможность получения от советского правительства займа или товарного кредита на сумму в 1 млн фунтов стерлингов, сроком на 10 лет, особенно активно зондировалась Хиджазом в ходе подготовки официального визита в СССР принца Фейсала, сына короля Абдель Азиза (27 мая -7 июня 1932 г.).

29 мая 1932 г. 17-летний наследный принц Фейсал в сопровождении заместителя министра иностранных дел Ф.Хамзы прибыл в Москву [69] .

В тот же день он был принят М.И.Калининым, которому передал письмо от короля Абдель Азиза, датированное 12 апреля 1932 года. На встрече заместителя народного комиссара внешней торговли СССР с Ф.Хамзой, состоявшейся 31 мая 1932 г., последний поднял вопрос о предоставлении Хиджазу кредита в 1 млн фунтов стерлингов, сроком на 10 лет. Заместитель наркома заявил, что решение данного вопроса напрямую связано с урегулированием другого вопроса, а именно: с подписанием торгового соглашения. Без заключения такого соглашения, констатировал он, «трудно говорить о предоставлении долгосрочного кредита». Помимо товарного кредита, во время пребывания принца Фейсала в Москве обсуждались также вопросы об увеличении числа мусульманских паломников из СССР и организации транзита через Советский Союз пилигримов из третьих стран.

После возвращения принца Фейсала из поездки в Ленинград (5 июня 1932 г.) заместитель наркоминдела Л.М.Карахан официально сообщил ему, что «до нормализации отношений предоставить кредит Хиджазу советское правительство считает невозможным». В Москве, судя по всему, решили воспользоваться пребыванием в СССР сына короля и, играя на нуждах Хиджаза, в том числе в деньгах, поставить решение вопроса о предоставлении кредита в прямую зависимость от подписания договоров о дружбе и торговле (112). Такую ориентировку для бесед с представителями хиджазского правительства Л.Карахан давал, к слову, Н.Тюрянкулову еще в мае 1930 г. Если в ходе переговоров о подписании договора о торговле, писал он, хиджазское правительство поднимет вопрос о кредитах, то «и на это можно будет пойти взамен заключения двустороннего договора» (113).

В июне 1932 г. король Абдель Азиз Аль Сауд дал согласие на подписание с СССР договора о дружбе. Иными словами, пошел на компромисс. Взамен этого он рассчитывал получить от СССР товарный кредит на сумму в 1 млн фунтов стерлингов, сроком на

В Ленинграде, на заводе «Красная заря», принцу Фейсалу подарили автоматическую телефонную станцию (АТС). В 1934 г. она была установлена в Таифе, в резиденции короля, советским инженером В.Шитовым, и стала первой АТС в Аравии. Сразу же по завершении ее монтажа состоялся телефонный разговор короля с советским полпредом. Станция работала отлично, сбоев не было. Король был доволен. На следующий день он принял Н.Тюрянкулова и В.Шитова в своей резиденции и «отблагодарил их часами и арабскими костюмами».

15 лет. Что касается торгового договора, то предложение короля состояло в том, чтобы заключение такого документа заменить подписанием кредитного соглашения (114). Москву, судя по всему, это устраивало. 16 июня 1932 г. полпред СССР в Джидде получил указание НКИД передать Абдель Азизу, что СССР принимает к сведению готовность короля заключить договор о дружбе и согласен на его подписание. Советское правительство, отмечалось в указании НКИД, не настаивает на заключении торгового договора, если Хиджаз считает это ненужным.