Он ухмыляется, как будто моя борьба его забавляет.

— Ты когда-нибудь слышала о работе?

Я качаю головой.

— Ты когда-нибудь слышал о приемном ребенке? Меня увезут, и я потеряюсь в системе еще до того, как смогу заполнить заявку. Нет никакого смысла. Иногда ты должен делать то, что должен, даже если это означает украсть стодолларовую купюру у ничего не подозревающего богатого ребенка вроде тебя.

Нокс смеется, и его глаза блестят, как будто он только что решил провести остаток ночи, пытаясь понять меня.

— Ладно, наверное, я осудил тебя слишком рано, — говорит он мне. — Просто сделай себе одолжение и не кради у Карвера и его парней. Они разорвут тебя и когда я говорю, что они не такие снисходительные, я действительно имею это в виду. Будь осторожна.

Я смотрю на него, нахмурив брови, поскольку я чертовски уверена, что как будто только что ударила всех присутствующих, хотя у меня есть ощущение, что я знаю, кого он имеет в виду.

— Кого? — спрашиваю я, а мой желудок урчит, требуя внимания. Моя рука падает на живот, когда он начинает болеть.

— Детка, что это было за хрень? — Нокс смеется, его глаза широко раскрыты, когда он смотрит на меня в ужасе. — Это был твой желудок? Святое дерьмо, девочка. Когда ты в последний раз ела?

Я пожимаю плечами, мой разум пытается вернуть меня в прошлое.

— Я не знаю. Кажется, я съела половину яблока за обедом.

Он качает головой и вытаскивает телефон, прежде чем нажать несколько кнопок.

— Какую пиццу ты закажешь?

— Что? Почему?

— Почему, — усмехается он. — Почему ты думаешь? Я заказываю тебе пиццу. Почему, черт возьми, ты плохо ешь?

Я качаю головой и начинаю пятиться от него.

— Нет, — говорю я. — Не беспокойся. Я не позволяю случайным парням на вечеринках делать мне одолжения, потому что в девяти случаях из десяти они хотят взамен то, чего я не хочу давать.

— Расслабься, детка. Я закажу тебе чертову пиццу, и на этом все. Кроме того, ты уже украла мои деньги. Ты можешь притвориться, что пицца для меня, и украсть ее тоже, если это сделает тебя счастливой, но в любом случае, ты поешь, прежде чем уйти отсюда сегодня вечером.

Я вздохнула и сдалась. Мой желудок слишком сильно болит, чтобы продолжать эту дерьмовую игру отрицания. Я должна просто взять раздаточный материал и покончить с этим. Кроме того, учитывая, что Айрин и Курт не пускают меня на кухню, кто знает, когда я буду нормально есть в следующий раз.

— Хорошо, — говорю я ему, когда он заканчивает с телефоном и кладет его обратно в карман. — Между прочим, меня зовут Уинтер, а не детка, и я не могу позволить тебе купить мне пиццу и при этом сохранить свои деньги. Это просто кажется… неправильным.

Он качает головой, когда клуб дыма летит мне в лицо.

— Приятно познакомиться, Уинтер. Твоя пицца будет здесь в десять, — говорит он мне. — Поверь мне, я не буду скучать по деньгам. Просто держи их, но ты должна пообещать, что потратишь их так же, как и я. Это справедливо.

Он кивает в сторону группы, указывая мне присоединиться к нему, и по какой-то неизвестной причине я обнаруживаю, что следую за ним.

— Ах, да? — я спрашиваю. — И как это?

Нокс ухмыляется и смотрит на меня с ебанутой ухмылкой.

— Наркотики, алкоголь и секс.

Я закатываю глаза, задаваясь вопросом, нашла ли я своего первого друга в этом дерьмовом заоблачном городе.

— Ты такой мудак, — говорю я ему, когда мы вливаемся в толпу.

— Другого пути быть не может, — говорит он мне, прежде чем схватить меня за руку и потащить к кучке пьяных парней, которые выглядят как неприятности. — Теперь у нас есть десять минут, чтобы тратить их впустую, научи меня, как красть так, как ты.

Я не могу не смеяться.

— Хорошо, но я предупреждаю тебя. Это прекрасное искусство, и, если тебя поймают, я не имею к этому никакого отношения.

Нокс смотрит на меня с широкой улыбкой.

— Имею в виду.

Я не могу не смеяться над волнением в его глазах, и во второй раз за сегодня я ловлю себя на мысли, что, возможно, этот богом забытый город может предложить больше, чем я думала.