— Вера, помоги мне, просто не сопротивляйся! — быстро сказал Андрей, он на мгновение прикрыл глаза, и Лина поняла, что он берёт у Веры энергию.

— Идиотка, — прохрипел Соловьёв, — он же сейчас выпьет тебя полностью.

Вера испуганно дернулась, но Андрей посмотрел ей в глаза и что-то прошептал. Выражение её лица не стало спокойным, но она больше не делала попыток отстраниться.

— Чёрта с два ты выкрутишься из этого, — Соловьёв, не поднимаясь, выбросил руку вперёд.

Андрей среагировал молниеносно. Он толкнул Веру себе за спину и обе его руки выплеснули на Соловьёва такой мощный поток силы, что Виктора подняло в воздух и отбросило к стене. Лина смотрела на неподвижное тело, по-прежнему внушавшее страх.

— Лина, помоги Даку подняться, — проговорил Дмитриев, тяжело дыша, — берите Веру и переходите по порталу в дом.

Лина хотела возразить, но что-то в Андрее изменилось. Он больше не был измученным пленником Соловьёва. Во всём его облике появилось столько внутренней силы, что девушке захотелось поверить, что всё теперь будет хорошо. Отдав распоряжение, Андрей больше не смотрел в сторону своих друзей. Взгляд его был прикован к Потомку. Выражение лица с каждой секундой наполнялось холодной яростью, сурово сжатые губы не оставляли малейшей надежды на пощаду. Перед ней стоял Инквизитор, который готов вынести приговор.

Стараясь не смотреть на лежащего без сознания Соловьёва, она подошла к Даку и помогла ему подняться. Вера уже была возле них — ей хотелось как можно скорее выбраться из этой жуткой комнаты. Дак, шатаясь, подвёл их к порталу, и через несколько мгновений они уже были в доме.

Бледная Ирма с подрагивающими руками вопросительно посмотрела на Дака.

— Всё в порядке, Ирма, — тихо сказал маг, — Андрей справится.

— Да чтоб ты сдохла вместе со своей свиньёй! — Василь Василич покрепче вцепился в яблоню, на которой томился уже добрых полчаса, загнанный туда разъярённой Феодосией.

Дося грозно рыкнула и попыталась подпрыгнуть вверх на своих коротких лапах. Участковый инстинктивно поджал ноги и выдал очередную руладу, состоящую преимущественно из ненормативной лексики.

— Вася, заткнись, — Наталья, до этого с любовью наблюдавшая за происходящим, угрожающе сделала шаг вперёд, — нечего портить Досеньку такими выражениями! Она у меня животное нежное!

В подтверждение слов Натальи, «нежная» Феодосия возмущённо хрюкнула и двинула головой об ствол дерева. От мощного удара яблоня затряслась, и сорвавшееся сочное яблоко с хрустом раскололось об голову участкового. Наталья весело заржала, а Василь Василич, не обратив внимания на предостережение, покрыл свинью вместе с хозяйкой таким отборным матом, что Дося, до этого собиравшаяся повторить манёвр, застыла на месте и с интересом прислушалась.

— Ну всё, гуманоид в фуражке, сейчас я тебя научу, как с мирным населением разговаривать!

Старуха наклонилась к огромной куче только что выкопанной картошки, щедро набрала её себе в подол и принялась метко и методично обстреливать Василь Василича огромными грязными клубнями. Дося с восторгом восприняла новое развлечение и весело скакала вокруг дерева, визжа и похрюкивая! Участковый закрывался и уворачивался как мог, но «снаряды» попадали точно в цель. Создавалось впечатление, что Наталья проводила долгие годы в тренировках метания картошки по мишеням. Когда особенно огромный клубень попал Василь Василичу в глаз, тот не выдержал и заорал:

— Да шо ж ты делаешь, падлюка! Я ж к тебе, как к человеку пришёл, помощи просить, а ты…

— Те, кто приходит просить помощи, не обзывают нормальных свиней беременными волкодавами, — старуха прицелилась, и зарядила участковому картошкой точно в лоб.

От этого удара Василь Василич дёрнулся и застыл, скосив глаза к переносице. Опасаясь, что переборщила, Наталья остановила расправу и с беспокойством пыталась на глаз определить степень повреждений у участкового. Тот некоторое время сидел абсолютно неподвижно, затем пошевелился и посмотрел вниз, одарив старуху таким укоризненно-презрительным взглядом, что она пристыжено пробормотала:

— Ну, ладно, чего там уже… слазь, давай, и говори, что за дело у тебя.

Василь Василич посмотрел на Феодосию, по-прежнему прыгающую под деревом, и опасливо произнёс:

— Ты это, привяжи зверя, имей совесть.

Наталья снова хмыкнула, и снисходительно произнесла:

— Да слазь уже, Тарзан недоделанный, не тронет она тебя!

Старуха издала хулиганский свист, отчего Василь Василич подпрыгнул на ветке, словно разбуженный филин, а Дося, услышав сигнал, резво сорвалась с места, и подбежала к новой хозяйке.

Если бы кто-нибудь когда-то сказал Наталье, что она возьмёт ненавистную свинью к себе в дом, причём не под пытками, а добровольно, она бы заплевала говорившему всё лицо и одежду. Но так случилось, что некоторое время назад Витольда Романовича арестовали. Его и ещё нескольких человек обвиняли в страшных преступлениях — это они похищали людей, и какими-то изуверскими опытами делали так, что несчастные теряли рассудок. Поначалу Наталья не могла в это поверить, она даже ходила в милицию и доказывала, что этот любитель парнокопытных всего лишь мелкий пакостник, и ни на что серьёзное не способен. Но на суде, который наделал много шума в городе, открылись такие подробности и приводились такие неоспоримые доказательства, что Наталья долгое время не могла прийти в себя.