— У нас осталась ещё и ночь.

Его руки становились всё настойчивей, губы быстро заскользили по её шее. Не в силах больше сдерживать себя, Соловьёв рывком поднял её со стула.

— Пойдём в твою комнату, — Виктор, тяжело дыша, уткнулся ей в макушку.

А Лина вдруг поняла, что не может, просто не может сейчас заниматься любовью.

Она аккуратно высвободилась из объятий Соловьёва:

— Витя, прости, этот дом меня просто убивает. Не сейчас, пожалуйста, — она виновато погладила его по плечу.

Виктор хотел было что-то сказать, но, увидев несчастное выражение лица любимой женщины, взял за руку и нежно поцеловал кончики пальцев.

— Я понимаю, — мягко сказал он, но Лина видела, что сейчас ему очень тяжело, — пожалуй, пойду к себе, если, конечно, Ирма соблаговолит выделить мне комнату.

— Витя, я…

— Всё нормально, — Соловьёв улыбнулся, — отдохни, силы нам понадобятся.

Он повернулся и вышел из комнаты.

Лина знала, что заснуть ей сейчас не удастся, поэтому решила прогуляться по парку, может быть там невесёлые мысли о ближайшем будущем оставят её хоть на минуту. Хотя, прогулка перед ужином показала, что это не срабатывает, но мучиться без сна в своей комнате было выше её сил. Выскользнув на улицу, Лина решила всё же уйти подальше от дома — людей сейчас здесь находилось предостаточно, и встречаться с кем- либо не хотелось. Зайдя в самую отдалённую часть парка, девушка понадеялась, что сюда никто не зайдёт. Вдруг сбоку из-за высоких кустов послышались голоса. Лина досадливо вздохнула и собиралась поменять направление движения, но, узнав в одном из собеседников голос Дмитриева, остановилась и прислушалась. Андрей разговаривал с Даком.

— К Бездне он подойти не сможет, — задумчиво говорил Дак, — мои люди установили такую блокаду, через которую не сможет проникнуть ни один энергетический лучик, не то, что человек. Но нам это поможет только в течение двух дней. Потом можно будет просто снимать блокаду, потому что Бездна откроется в любом случае. Ключ так и не найден.

— Ты сказал Старейшинам, что я настаиваю на вмешательстве Конклава Магических Объединений? — спросил Дмитриев, — Этот случай несёт угрозу безопасности Верхнего мира, поэтому они должны попытаться продублировать энергетические корни существа и изготовить новый ключ.

— Я тебе объяснял — Старейшины понимают серьёзность ситуации и переживают за судьбу этого мира, но то, что ты просишь, почти невозможно сделать. После смерти Старейшины Никандра такой силы не осталось ни у кого. Всё-таки он был самым сильным Высшим… — Дак помолчал, а затем проговорил, стараясь скрыть нотки упрёка в голосе, — такая сила была у Инквизитора, дарованная ему, чтобы очищать мир от скверны. Но он отказался от неё.

— Он понял, что недостоин такого дара, — иронию в своём голосе Андрей скрыть не пытался, — к тому же, использовать его на службе у мерзавцев — увольте…

— Я не очень понимаю, кого ты называешь мерзавцами, — сдержанно поинтересовался Дак.

— Забудь, — Дмитриев, видимо, решил не развивать эту тему, — сейчас не время об этом говорить. Повторяю тебе — вмешательство Конклава необходимо. Вероятность того, что ключ или Потомок будут обнаружены, равняется нулю. Ему теперь нет нужды контактировать с Бездной, она и так выйдет на свободу. Негодяю остаётся только залечь на дно и ждать.

— Конклав собирался, — мрачно сказал Дак, — они считают, что ты должен принять шар силы и попытаться сделать всё сам. Они думают, что с силой Инквизитора, у тебя может выйти. В противном случае, тебя просто ликвидируют… Все три года тебя искали… Был приказ уничтожить без предупреждения…

Андрей иронично усмехнулся.

— Я бы на твоём месте воспринял это серьёзно. Приказ был негласный, знали только несколько Высших… Андрей, я не понимаю, что могло тогда произойти? — в голосе мага послышалась какая-то растерянность.

— Ну ты же знаешь, — насмешливо проговорил Дмитриев, — я убил восемьдесят человек без причины.

— Я знаю, почему ты это сделал. Многие догадывались, что отряд Стражей на границе с Ороксом были предателями. Что произошло на самом деле?

— Ты уверен, что хочешь знать? Ведь не исключено, что после этого и тебя начнут искать по всем мирам.

— Уверен, — твёрдо ответил Дак.

Дмитриев некоторое время молчал, а потом, словно решившись, тихо сказал:

— После уничтожения предателей на границе, я пытался убить Василевса, — он посмотрел Даку в глаза, давая возможность убедиться в правдивости своих слов.

— Ты точно больной! — маг со стоном схватился за голову, — Андрей, я твой друг и хорошо тебя знаю — для такого поступка должна быть причина. Но, чёрт возьми, что могло толкнуть тебя на то, чтобы поднять руку на высшее существо?!

— Я тебя предупреждал — незнание лучше, поверь.

— Нет уж, — мага трясло, — я хочу знать всё.

— Он меня предал, — голос Дмитриева звучал глухо, но это не могло скрыть негодования, клокотавшего у него внутри.

— Что? — Дак недоверчиво посмотрел на друга, — не может быть! Это просто абсурд!

— И, тем не менее, тебе придётся поверить мне, или принять сторону Архимага. Третьего не дано!

— Ты ставишь меня перед очень трудным выбором — если я, выслушав твои оправдания, сочту их недостаточными, мне действительно придётся стать на сторону Василевса… Но ты мой друг! — Дак в отчаянии стукнул кулаком в ствол ближайшего дерева, — ты спас мою семью, и я никогда не подниму против тебя оружия!