Дитрих Майер, в свои сорок восемь лет, был довольно импозантным мужчиной с чисто нордической внешностью. С Борисом и его фирмой он сотрудничал уже много лет и знал здесь многих, в том числе и Машу Глебову. Впервые Дитрих увидел ее совсем юной девушкой, лет восемь назад, когда она только устроилась в это СП. После первого же разговора с ней, он убедился, что юная переводчица не только потрясающе красива, но еще и очень умна. С девушкой свободно можно было общаться практически на любые темы, и (что уж греха таить) Дитриху она очень нравилась.

К своим российским партнерам Майер приезжал пару раз в год и всякий раз он с удовольствием отмечал, что Мари (так он обращался к Маше) с годами становится только краше. Мужчина всегда ждал этой встречи, волнуясь, как подросток. Вот и сегодня, увидев ее издалека, Дитрих невольно залюбовался девушкой, отметив про себя некоторые изменения в ее внешности. Когда Маша подошла ближе, он сразу понял в чем дело. На девушке была надета просторная туника, которая все же не могла скрыть ее изрядно выпирающий, округлый животик. Ее глаза лучились счастьем, и Дитрих невольно залюбовался девушкой.

Майер подошел к Маше и они тепло поприветствовали друг друга. Мужчина от души поздравил девушку с ее «интересным положением», после чего они вместе отправились в конференцзал.

После официальной части и последующего за ней фуршета, оба руководителя уединились в кабинете генерального и продолжили разговор «под коньячок». Их беседа со стороны казалась очень забавной. Дитрих довольно хорошо понимал по- русски, но не говорил на нем, а Борис вообще не понимал по- немецки, но мог кое- как изъясняться на английском. Но друзей этот факт ни капельки не смущал, они прекрасно понимали друг друга.

Немного пообщавшись с Борисом на рабочие темы, Дитрих довольно быстро перевел разговор в нужное ему русло.

— Борис, я смотрю тебе скоро придется заняться поисками нового переводчика?

— Ох, и не говори. Я настолько привык к нашей Машеньке. Не представляю, как мы теперь будем без нее обходиться. Я уже сказал ей, что отпускаю ее максимум на год, а потом поможем ей найти няню и вернем «в строй». Тем более, что ей в скором времени понадобятся деньги. Девочка развелась с мужем и сейчас совсем одна.

Дитрих удивленно вскинул брови.

— Я не понял. Мари забеременела и муж оставил ее в таком положении одну?

Борис пожал плечами.

— Да там какая-то непонятная история. Однажды она проговорилась моей супруге о том, что у ее мужа не может быть детей. Так что ребенок этот, похоже, не от него.

— Пусть так, — возмутился Майер, — а что же отец ребенка? Как можно отказаться от ТАКОЙ женщины, да еще и от собственного дитя?

Борис хитро прищурился.

— К чему все эти вопросы, Дитрих? Признайся, ты уже давно не ровно дышишь к Маше.

— Что значит — «не ров-но-ды-шишь»? — произнес по слогам немец.

— Это значит, что наша Мария тебе очень нравится. Я прав?

Дитрих вдруг посерьезнел.

— Да, ты прав, Борис. Я уже давно и безнадежно влюблен в Мари. Но что я мог сделать? Мы оба были не свободны. Но теперь…

Майер сверкнул глазами и хлопнул себя по колену.

— Как ты думаешь, друг, у меня есть шанс? Ты же знаешь, два года назад я овдовел, а теперь и Мари свободна.

Борис задумчиво посмотрел на немца.

— Тут я тебе не советчик, Дитрих. У девочки непростая судьба и она, как никто другой заслуживает счастья. Если ты уверен, что можешь ей это дать, то я буду только рад за вас двоих.

Друзья немного помолчали, каждый сейчас думал о своем.

— Послушай, Дитрих, а тебя не смущает, что Маша в положении? Ты действительно готов взять ответственность за чужого ребенка?

Майер печально улыбнулся.

— Мои дети давно выросли. У них своя жизнь и во мне они уже не нуждаются. А с Мари и ее ребенком у меня есть шанс вновь обрести семью и начать все с начала. Поверь, друг, я об этом мог только мечтать.

Глава 24

Придя домой, Маша с удовольствием растянулась на диване, вытянув уставшие за день ноги, и блаженно прикрыв глаза.

Ну ничего, через пару недель она официально пойдет в декретный отпуск. Свой рабочий «срок» она уже переходила. С другой стороны, сидеть дома, когда до родов оставалось еще целых полтора месяца, в полном одиночестве как-то не очень хотелось. Конечно, при желании можно было и дома найти кучу дел, но «наговориться с пеленками» Маша еще успеет. А сейчас, пока еще в состоянии, она будет ездить на работу, где кипит жизнь и, где она чувствует себя такой нужной и такой востребованной.