Через силу он оторвал взгляд, посмотрел на Розари и вздрогнул.

На секунду ему показалось, что где-то рядом с её маской на мгновение проступило человеческое лицо. Не какое-то случайное и смазанное, а вполне конкретное. Лицо Анижи. И тут же снова стало общей быстроменяющейся призрачной массой.

— Там я... у тебя за спиной... — нервно прошептала Розари. — Что происходит? Это всё какой-то бредовый сон... Только я не понимаю как мне проснуться. Мне тут не нравится! Давай уберёмся отсюда! Ну же, Кальдур!

— Спокойнее, — Кальдур сделал несколько глубоких вздохов, изучая как из свечения вокруг Розари формируются чудовища, тянут к ней свои лапы и тут же растворяются в небытие. — Это не живое. И это не колдовство. Это просто что-то вроде запаха или ветра. Оно нам не угрожает. Часть здешней природы. Просто игнорируй и дай мне немного времени разобраться.

— Мне тут не нравится!

Последние слова Розари выкрикнула, бледно голубая масса виденье вокруг неё тут же вздрогнула и закопошилась, но успокоилась и задвигалась медленнее, когда Розари снова попыталась сосредоточиться на правильным дыхании.

— Оно реагирует на эмоции, — догадался Кальдур. — Или питается ими. Как я уже говорил — просто попытайся успокоится. Паника — не наш спутник на этом пути.

Кальдур закрыл глаза, несколько раз глубоко вздохнул, расслабил тело, попытался перестать зажиматься от чувства падения, и представил, что он просто держится на воде лицом вверх у какой-нибудь красивой и безмятежной заводи. Мысли о спокойствии унесли его в родную деревню, и долго он оставался там, пока его дыхание не перестало сбиваться и сердце не начало работать редко и гулко.

Он открыл глаза, тут же увидел призрачный силуэт дяди, проходящий мимо, скользнул по нему глазами и поспешил выдохнуть максимально медленно, чтобы его концентрация и расслабление не сбились. Он действительно не чувствовал опасности, во всяком случае пока что. Просто виденья. Странные виденья, как часто бывают в его снах.

— Призраки какие-то... — прошептала Розари. — Великая Госпожа, ни черта не понимаю...

Розари немного успокоилась, и похоже старалась лишний раз не смотреть по сторонам, и просто убедить своё тело, что ему ничего не угрожает.

— Не думаю, что это призраки, — ответил Кальдур. — Дорога духов должна выглядеть иначе. Лестница. Ты же знаешь.

— Может так выглядит дорога в пасть Морокай, дурень тупой.

Кальдура не смог удержать проскочившую по коже дрожь. Рядом с Розари он увидел образ Дукана, появившийся на несколько мгновений и тут же растворившийся.

— Нет, это не духи. Я только что видел Дукана. Не думаю, что он мёртв.

— Странно, я только что о нём подумала... Я бы с тобой поспорила, но не хочу. Он жив. Я в это верю.

Она вдруг дёрнулась.

— Что такое? — спросил Кальдур.

— А я видела себя. Уже третий раз. Это точно я. Появляюсь из этой синей штуки подле тебя и тут же растворяюсь в ней назад. Это странно. Я немного не так себя представляю. Но я же тут, я не дух... я вроде не умерла ещё... Оно с нами играет...

— Хм, — Кальдур задумался над её словами, хотел было высказать предположение, но вдруг Розари снова вздрогнула.

— Это ещё что за чёрт? — в её голосе скользнуло удивление и странное недовольство. — Не поняла!

— Это наши мысли, — догадался Кальдур. — Оно читает их. Не только эмоции. Всё, что происходит в голове.

— Сама вижу! — Розари сформировала клинок из локтя, махнула им в сторону Кальдура, не достала его и закружилась на месте. — Если не прекратишь сейчас же думать обо мне, я тебя порежу! Фу, Кальдур! Можно было без этого обойтись! Вся эта штука не такая мерзкая как ты!

Кальдур смутился. Догадка взбудоражила его, его мысли сбились на мгновение и зачем-то привели его мозг к Розари в не совсем подобающем виде, как иногда бывает у мужчин.

— Прости, я это... не совсем контролирую. Это было всего на мгновение...

— Ух, сука, — Розари нелепо вращалась напротив него, пытаясь замедлится и стабилизировать своё тело. — Если кому-нибудь расскажешь, я тебе там всё поотрежу! Нашел время для мыслей своих срамных!

Он тут же увидел и её образ, спроецированный рядом с ней — худой и страшноватой калеки. Ей было больно, стыдно и неприятно. И это было совсем не то, что Кальдур бы пожелал ей чувствовать.

— Прости меня, — повторил он ласково. — Это только наша ночь и я вспоминаю о ней как о чём-то приятном и сокровенном. Посмотри на меня.