Горячий суп переливаю в тарелку и ставлю перед Игорем. Тот сразу накидывается и с жадностью всё съедает.

— Гадость! — отбрасывает мужчина в сторону пустую тарелку и морщиться. — Твоя мать за столько лет не могла научиться нормальный суп сварганить? Теперь понятно в кого ты такая криворукая.

От лица отхлынывает вся кровь. Первый раз в жизни я слышу от мужа, что ужасно готовлю. До этого только и слышала комплименты. Ужасно осознавать, что всё это время твою стряпню, которую ты готовила со всей душой и любовью считали отравой. Больно и обидно.

— У вас есть водка?

— Нет. Могу только чай предложить.

— Нафига мне твой чай. Сделай тогда кофе что ли.

С полки достаю жестяную банку Пеле и на автомате наливаю ароматный напиток. Ставлю корзинку с халвой, которую мама купила с пенсии и мою посуду.

— Я пойду расправлю диван, — вытираю руки о полотенце и ухожу, не дожидаясь ответа.

В зале делаю несколько глубоких вдохов, только бы не расплакаться. Перевожу взгляд на чернильное небо через окна нашей небольшой квартирки и молюсь. Молюсь о том, чтобы этот ад быстрее закончился. Молюсь о том, чтобы мои дети и родители не видели этот кошмар. И том, чтобы Михаила это никак не затронуло.

Со скрипом раскладываю диван, расправляю постель и за несколько секунд переодеваюсь в самую глухую закрытую пижаму.

Игорь заходит через минуту и падает на диван.

— Я пойду кружку помою.

— Нет! Легла рядом!

В панике хватаю себя за плечи. Не хочу! Не хочу с ним ложиться! Никогда больше! После всего того, что я узнала, увидела, никогда больше не смогу смотреть на него как на мужчину.

— Живо! — снова гремит грубый голос. И по телу разбегаются холодные мурашки.

Словно на плаху ложусь рядом. Мужчина сбагривает меня к себе и кладет руку на грудь. Внутри всё меня воет утробным криком! Как мне противны его прикосновения! Как мерзок его запах!

— Ещё больше что ли похудела, — ворчит муж. — Ещё удивляешься почему я налево ушел. У тебя же даже подержаться не за что.

По моим глазам начинают течь две соленые дорожки. Лежу, не шелохнувшись, практически не дышу. Слезы продолжают течь из глаза и из носа. Но я стоически терплю. Вскоре слышу громкий пьяный храп и постепенно выбираюсь из плена. Сползаю на пол и закрываю лицо ладонями.

Храп так и не заканчивается, а я так и сижу на полу. Встаю на ватных ногах и плетусь на кухню попить водички.

Завтра срочно надо поговорить с Игорем. Ещё одного такого дня я не выдержу. Перевожу взгляд на пустую вазочку, в которой недавно был огромный кусок халвы. Детей так и не получилось побаловать. Почему-то эта мелочь становится последней каплей.

Сажусь за кухонный стол и начинаю безмолвно рыдать…

18.

Глаза ни в какую не разлипаются. В голове бьёт набатом, будто с похмелья. Состояние хуже некуда. Тяжело вздыхаю и с трудом дотягиваюсь до будильника. Выключаю противный пиликающий звук.

Все мышцы затекли и чудовищно ноют. Все-таки спать на полу было не очень удачной идеей. Но и с мужем не могу. Кое-как поднявшись с тонкого пледа, плетусь на кухню, где уже суетится ранняя пташка, моя мама. На сковородке жарятся любимые ароматные гренки. Но даже они не вызывают во мне аппетита. Достаю из шкафчика таблетку парацетамола и запиваю водой.

— Дочь, у тебя все нормально? — с беспокойством смотрит мать.

— Более или менее.

— Я вчера слышала, как вы с Игорем ругались. Вер, ты что будешь это терпеть? Ладно хоть твой отец храпел и ничего не слышал. А так ведь и до драки бы дошло.

— Да, хорошо, что папа спал. Мам, я сегодня поговорю с Игорем. Скажу ему, что подала на развод. Пусть возвращается к Оксане.

— Я не хотела пускать его.

— Знаю, мам. Не переживай. Он мне уже пожаловался на вашу негостеприимность.

— Дорогая, может не пойдешь сегодня на работу, отлежишься. Выглядишь ты не важно.

— Наверное, ты права. Да и с Игорем не хочется откладывать разговор в долгий ящик.

— Да, дочь. Это ты правильно решила, — одобряет родная женщина и возвращается к гренкам.

Дозвониться получается только в девятом часу.

— Михаил… Михайлович, доброе утро. Хотела на сегодня у вас отпроситься.

— Вер, привет. Что-то случилось?

— С чего вы взяли?

— Голос у тебя дрожит. Проблемы с мальчиками? Я сейчас приеду, всё мне объяснишь. Всё решим.

— Нет. Сыновья в школе. У них всё хорошо. Дело в том, что Игорь вернулся и мне нужно с ним поговорить.

Мужчина на минуту замолкает. А я нервно кусаю губы. Что он думает? Почему молчит?

— Вер, если вдруг нужна будет моя помощь, ты только звони. Хорошо?