— Присутствовать на пятничных семейных ужинах, достаточно?

— Достаточно! Только веди себя скромно, будь в печали и трауре, как и положено вдове. Не дерзи дяде, молчи и слушай.

— Ок, с этим я справлюсь. Какие еще будут указания, повелитель? — язвительно спросила она.

— Свой телефон оставлю тебе, по другому номеру, не привязанному к телефону, будешь писать мне в чат skype. По имени меня в чате не называй. Звонить нельзя, потому номера не будет. Если что-то срочное, будешь звонить Молчуну, и крайний вариант — Арсену.

Алиса закончила с массажем. Пока она закрывала баночку с мазью, Ямач разлегся на шезлонге, с наслаждением вытянув ноги. Он внимательно наблюдал за Алисой. Солнце было у нее за спиной, и контровый свет подсвечивал ее фигуру ореолом. «А вот и нимб! Ангел, мой личный ангел!» — Ямач улыбнулся и потянул ее за руку, приглашая лечь рядом. Она доверчиво положила голову ему на плечо и прижалась к его боку. Ямач обнимал ее за талию и с упоением вдыхал запах ягод.

— Я же правильно понимаю, у тебя есть доля в Вашей совместной компании с дядей? — Алиса продолжила разговор.

— Да, почему спрашиваешь?

— Если все имущество перейдет мне, то выходит и доля тоже. Дядя, наверняка, потребует, чтоб я переписала ее на него.

— Наверняка. Но ты не согласишься.

— Хорошо. А как я объясню, что я не хочу отдавать долю в компании?

— Скажешь, что беременна! И твоему ребенку нужно наследство отца.

— Ого! Это все меняет. Одно дело изображать вдову, а другое — беременную.

— Справишься, ты ж врач, потому прекрасно знаешь, что там надо изображать. Кроме того, если ты скажешь, что беременна, — это будет еще одной причиной для Сердара, чтобы не убивать тебя. Не убьет же он женщину, которая должна родить единственного ребенка от его любимого погибшего племянника.

— Но, Сердар знает, что я с тобой не по своей воле. Как я вдруг стала беременной, если до сих пор я тебя ненавидела?

— Послушай, он знает об обстоятельствах нашей свадьбы, но он не знает, что ты со мной не спишь. Более того, я думаю, он бы сильно удивился, ведь заставить женщину подчинится не так уж и сложно.

— Что ж ты меня не заставил?

— Ты станешь моей по своей воле. Потому я предпочитаю, ждать. Да и как бы я мог заставить тебя, зная о том, что с тобой было? Я ж не законченный подонок! Но обо всем этом Сердару не известно. Потому версия с беременностью зайдет на ура! Кроме того, я говорил ему, что ты станешь матерью моих детей!

— Ты меня пугаешь своими далеко идущими планами на мой счет.

— Не отвлекайся, надо обсудить все в деталях. Твоя беременность решит многие вопросы. Все станут к тебе относится по-другому. Моя мама, все мои родственники примут тебя, потому что ты носишь моего ребенка. Все двери, которые открыты мне, откроются и перед тобой. И все будут дрожать над тобой. Так что беременность — это необходимая ложь.

— А когда ты воскреснешь, что мы тогда скажем на счет этой беременности?

— Элементарно, выкидыш! А потом, мало ли, вдруг к этому моменту ты и вправду будешь беременна, — Ямач подмигнул ей.

— Хорошо, ради того, чтоб весь план сработал, я буду как бы беременной. Дальше?

— Да в принципе почти все. Осталось придумать, как меня типа не станет.

— Это не может быть насильственная смерть, потому что убийцы же знают что это не они.

— Согласен. И если сделать, что меня типа застрелили, то надо еще кого-то подключать, а тут надо чтоб знали только ты и Молчун, никаких новых действующих лиц.

— Тогда остается несчастный случай.

— Верно. И устроить его надо уже в Турции. Чанкая! У нас там есть охотничий домик. Все! Вылетаем, первым же рейсом на Анкару, — Ямач поднялся на ноги и протянул руку Алисе.

Глава 18. Утрата.

Билеты на Анкару были только на следующий день, потому оставшийся день Ямач решил провести в режиме настоящего отдыха. Он ослабил конспиративный режим: разрешил Алисе позвонить брату, устроил планерку по Zoom и в первый раз за все время пребывания в отеле спланировал пойти на ужин с Алисой в ресторан. Вечером Алиса надела зелёное длинное платье с запахом в стиле бохо, и распустила волосы. Ямач появился у нее за спиной, когда она проводила тонкие аккуратные стрелки, наклонившись к зеркалу. Он привалился к дверному косяку, и, скрестив руки на груди, с обожанием смотрел на нее: "Какая же она красивая, моя пташка!".

— Ты готова?

— Да, только застегнуть браслет не могу. Поможешь?

Ямач одел ей браслет из цветного стекла на запястье, развернул руку ладонью вверх и поцеловал в середину ладошки. Алису смутила такая ласка, она опустила глаза и ее ресницы задрожали. В последнее время она стала замечать, что когда Ямач приближался к ней, то мысли путались, а когда он касался ее, то ее охватывало волнение. Рядом Ямач с ней возвышался исполином, и она чувствовала себя хрупкой и беззащитной перед ним. Но если раньше он внушал ей страх, то теперь его большие сильные руки, плечи, грудь — наоборот защищали ее от всего на свете. И бабочек в животе ещё не было, но ей нравилось его общество. Вот и сейчас она радовалась, что они вместе идут на ужин.