Но Шайль добивается лишь одного: спровоцировать собеседника на обсуждение несуществующей торговой марки.

— Думаю, это не так важно. Важно другое! — Шайль поднимает палец, привлекая внимание Жана. — Французы любят подчеркивать значимость своей нации. Но знаете ли вы, что это ограничивается лишь наименованием некоторых кварталов в людских городах? Например, что в Величии, что в Неуемности, есть так называемые «франции».

— Нет, не знаю. Это совершенно неважно, — спокойно отзывается Жан. — Мое имя, хоть и французское, не связывает меня с этой страной и ее продуктами.

— Очень жаль, а то с прошлой пятницы я не видела ни одного француза-патриота, — отзывается Шайль, бросая взгляд в окно. — Как бы не оказалось, что они все вымерли…

Из окна были различимы очертания победы, притаившейся среди полумрака и тусклого огня кристаллов, — очертания остановки. Это триумф. Долой гнусного попутчика, решившего завязать разговор с уставшей Шайль!

— Знаете ли вы, что находится за Небом?

— Пустота, — скучающе бормочет девушка. — Или такое же небо.

— Вы никогда не думали, что случится, если пробить Небо? — продолжает допытываться Жан.

— Если вы надеетесь получить комментарий из «официального» источника, то спешу разочаровать: я закончила рабочий день, — Шайль даже не пытается скрывать улыбку, а зевок лишь подчеркивает ее. — Вам пора выходить.

Фуникулер замирает, перед этим вздрогнув. Начинает превращать пассажиров в прохожих и наоборот.

— Подумайте над тем, что есть Небо. Обязательно подумайте. Возможно, во время размышлений вы встретите Бога, — посоветовал Жан, после чего поднялся и ушел прочь.

Шайль прикрыла глаза. С каких это пор по О-3 бродят проповедники людской религии, такой же устаревшей, как и Франция? Неважно… Еще одна остановка, и можно забрать сверток с мясом.

***

Тепло, которое солнце дарило весь день, быстро уходит. Поэтому Шайль всегда носит куртку.

Светило теперь висит в небе темным шаром. В нескольких локтях от него горит луна. Бледно-голубая, будоражащая воображение любого волколюда.

Шайль и сама не знает, почему этот красивый шарик в небесах так сильно ее очаровывает. Девушка плохо помнит родную луну, только знает, что человеческая и в подметки не годится.

Ночь лишь началась, поэтому прохожих еще достаточно. Шайль привычно маневрирует между людьми и волколюдами: ее торопливый шаг совсем не вяжется с расслабленным взглядом, скользящим по чужим лицам. Старая привычка, вряд ли навеянная профессией.

Лавка мясника открыта. Это небольшая будка, сделанная из камня и железа.

— Привет, — здоровается Шайль, глядя на продавца через прутья над прилавком.

Волколюды опасные клиенты, поэтому защита от них всегда нужна. За спиной мясника висит транквилизаторное ружье. Шайль сталкивалась с этой игрушкой — один дротик погрузит в глубокую отключку. Повезло, что для подобной дряни гражданским нужно иметь лицензию: Шайль очень не любит чувствовать эффект транквилизатора.

— Здравствуйте, мисс Шайль, — улыбается мясник.

Очень образованный юноша с родинкой под левым глазом. Милашка, вот только от него всегда воняет застарелой кровью. И разводы на фартуке отводят любое внимание от лица мясника…

— Как всегда, — бормочет детектив, пытаясь унять слюни.

Мясник забирает талончик, протянутый девичьей рукой. С неизменной улыбкой ставит подпись. И это почему-то раздражает. «Почему ты улыбаешься?» — думает Шайль, глядя на то, как мясник достает из холодильника сверток. — «Тебе нравится контролировать?»

Волколюди почти никогда не едят людскую пищу, ведь она плохо усваивается и зачастую ухудшает самочувствие. А закон запрещает продавать в О-3 и О-2 сырое мясо: только выдавать раз в день, по талонам. Управленцы объясняют это «необоснованной агрессивностью», которая просыпается в волколюдах, если те начинают есть слишком часто.

Шайль не может сказать, что чувство голода помогает ей держать себя в руках. Но точно знает, что ежедневного куска мяса хватает, чтобы не падать в обморок и не срываться. Странноватая, но дисциплина.

Забирая сверток, девушка кивает на прощание и торопливо идет домой. Еще более торопливо.

Волколюди могут сколько угодно спорить с этим, но они подвержены рефлексам сильнее, чем другие расы. Если приучить их к тому, что за ароматом крови следует кормежка, контролировать своенравную расу станет невозможно. Но Шайль о таком не думает: ее интересует только стабильный ужин и работа.

Подъезд в этот раз закрыт. Разблокировав запирающий кристалл, девушка торопливо взбирается по лестнице. Пролеты ничем не освещены, и причина этому проста — О-3 нищий район, не в каждом доме следят за соблюдением норм.