Мы пошли за гвардейцами чередой очередных коридоров, остановились перед дверями с императорским гербом. Нянька, наконец, передала мне ребенка, как было положено для церемонии. Грат не спал, разулыбался на моих руках. А я снова вглядывалась в его огромные глаза — сейчас мне это казалось особенно важным. Я отчетливо различала сиреневые блики, кто бы что мне не говорил.
Квинт сжал мой локоть, ободряя. Едва заметно кивнул. Я кивнула в ответ.
Двери открылись, и я услышала сильный голос распорядителя:
