Шрифт:
– Там ничего нет?
– Не совсем. – Она снова тянется руками к шарфу, поправляет его и одергивает. – Там своего рода архив. Всякие предметы из санатория. Сначала планировалось устроить выставку, чтобы постояльцы могли узнать про историю отеля.
– Но ее не доделали?
– Отложили. – Лора колеблется. Элин чувствует, что она мысленно что-то взвешивает. И наконец все-таки говорит: – Если тебе интересно, можешь взглянуть.
Айзек хмурится:
– Не сейчас, Лора. Они, наверное, хотят распаковать вещи.
– Конечно, – соглашается Лора. – В другой раз.
– Нет. Мне бы хотелось сейчас. Я люблю историю.
Это правда, но на самом деле Элин просто хочется услышать в собственном голосе вызов. Вот какой ее делает Айзек. Колючей забиякой.
Уилл напрягается.
– Элин, мы же только что приехали. Я бы предпочел пойти в номер, устроиться.
– Ну, тогда иди, с Айзеком. Мы ненадолго.
– Ладно, – резко говорит он. – Увидимся наверху.
В легком замешательстве Элин провожает их взглядом. И с чего ей вдруг пришло в голову ломиться в закрытую комнату?
– Слушай, а вообще не стоит беспокоиться, правда…
– Да мне нетрудно, – улыбается Лора. – Но предупреждаю, там страшная неразбериха. Просто свалили все, что нашли в здании перед ремонтом…
Она вставляет ключ в замок и открывает дверь.
– А ты не шутила, – бормочет Элин.
Комната с пола до потолка загромождена медицинским оборудованием: здесь свалены дыхательные аппараты, пузырьки, инвалидное кресло устаревшей конструкции, странные стеклянные устройства. Все покрыто тонким слоем пыли.
И никакого подобия порядка. Какие-то предметы уложены в ящики, другие грудой валяются на полу. А между ними – всякий офисный хлам: картонные коробки и папки.
– Я предупреждала, – поднимает бровь Лора.
– Все не так уж плохо. Видала и хуже.
Например, в собственной квартире. Там постоянно царит беспорядок – картонные коробки с выпирающими боками, стопки книг. Одежда висит на хлипкой металлической рейке, которая постоянно обрушивается под избыточным весом. У Элин никогда не хватало сил или желания как-то изменить положение.
– Интересные штуковины, правда? – встречается с ее взглядом Лора. – Все это. То, каким это место было раньше.
В ее поведении что-то меняется – она становится менее напряженной, наполняется знакомой энергией, приобретает отблеск прежней Лоры.
Элин внезапно понимает, что дело не столько в беспорядке, сколько в самой комнате. Воздух здесь кажется густым и затхлым. Насыщенным пылью. Элин рисует в воображении висящие в воздухе крохотные частички грязи. Переводит взгляд на полку справа и берет оттуда папку. На пол высыпаются листы бумаги.
– Я подберу.
Лора шагает к ней, но поскальзывается, ее нога подгибается.
Бросаясь вперед, Элин подхватывает Лору под руку.
– Чуть не грохнулась, – говорит Лора, восстанавливая равновесие.
– Ты цела?
– Благодаря скорости твоей реакции.
– Практика, – улыбается Элин. – В прошлом году мама постоянно падала. Она шутила, что перед ней нужно стелить спортивные маты, а не ковры.
Ее голос дрожит. Элин отворачивается, боясь, что в глазах выступят слезы. Неужели она всегда будет так горевать? До смущения болезненно?
Лора изучает ее.
– Ты за ней ухаживала?
– Да. Почти постоянно в последние несколько месяцев. В любом случае у меня был перерыв в работе, так что… – Она понимает, что пытается все преуменьшить, и поправляется: – Мне этого хотелось. У нас были сиделки, но маме нравилось, когда с ней я.
– Я не знала, – тихо произносит Лора.
Элин пожимает плечами:
– Я рада, что сама за ней ухаживала.
И это правда. Лучше объяснить все равно не получится. До этого она и не знала, что способна проявить такое терпение, такую самоотверженность. Но это далось легко.
Рефлекс. Забота о матери. Воздаяние. И Элин на удивление нравилась рутинная работа. Ничего похожего на непредсказуемость службы в полиции, с постоянным чувством, что она оставила какое-то дело незавершенным.
– Мне кажется, это потрясающе. Заботиться о ком-то, – Лора колеблется, ее голос слегка дрожит. – Мне жаль, ты же знаешь. Твоя мама… она была чудесным человеком.
Элин растерянно моргает. И вот опять: снова на миг появляется прежняя Лора, которая легко выплескивает эмоции, с готовностью отдавать, ничего не получая взамен.