Шрифт:
— Она, конечно, согласилась… Что же помешало свадьбе? — я вновь испытала точный удар в сердце. Правда тоже умеет причинять боль…
— Как ни странно, отказалась. Сказала, чтоб я хорошо подумал, прежде чем жениться, брать на себя ответственность не только за неё, но и троих её детей. Нет, я не испугался сложностей, и даже внутренне это решение начало зреть…
— Почему передумал? — рада такому исходу и понимаю, что причина во мне…
— Когда отпуск закончился, и я вернулся, узнал, что с тобой произошло, то не смог оставить. Мысленно вынашивал план, выжидая время, ведь ты была слаба, надо было восстановиться…
— Какой план? — вот это откровения.
— Хотел увезти тебя, насильно или добровольно — без разницы, главное — спасти. Но ты меня опередила, сбежала самостоятельно.
«Неожиданно, хотя не удивительно».
— Между тобой и Розой было что-нибудь? — насчёт этого так ничего и не услышала.
— Ну… как сказать… — он замешкался.
— Как есть, — себя успокаиваю лишь тем, что это осталось в прошлом.
— Поцеловал… один раз… Но перед глазами постоянно видел твоё лицо. Это напомнило о своих же принципах: жить с нелюбимой женщиной — значит, обрекать в первую очередь её на несчастье, а тут ещё чужие дети, которые мне не нужны.
— Руслан… — подняла на него взгляд. Столько признаний…
— Теперь мы закрыли эту тему? — он мягко улыбнулся.
— Да. Только не скрывай ничего больше.
— Прости… Я люблю тебя, — коснулся лёгким поцелуем моего лба.
— И я тебя люблю, — как же мне повезло с ним, сама себе завидую!
— Пойдём, сейчас пора закончить другой важный вопрос… если Роза приехала, то и Мансур тоже… — муж взял мою ладонь и повёл дальше.
До дома буквально несколько дворов осталось, но я не могла не обратить внимания, что люди снова высунулись, а это значит: пока мы разговаривали (или выясняли отношения — так точнее) за нами всё-таки наблюдали…
А дальше… Эти минуты показались вечностью по продолжительности, нервозными и невыносимыми по эмоциональному накалу…
— Иди в дом и не выходи, — стоило войти во двор, Руслан подтолкнул меня к дверям, а сам с вызовом посмотрел на брата.
Мансур тоже ему не уступает. Скрестил руки на груди, взглянув исподлобья. Он что, серьёзно собрался спорить из-за меня? Нет, нет, только не это…
— Но-о… — вцепилась в мужа, не желая отпускать.
— Я сказал: иди в дом, — раздражённо прошипел сквозь зубы.
— Руслан… — боюсь за него.
— Иди. Что не ясно?!
Вздрогнула испуганно, но подчинилась. Никогда он не говорил со мной в таком тоне…
24.2
Руслан
Любимая посмотрела на меня пронзительно… Я даже ощутил щемящую боль в груди… Её губы задрожали, а глаза наполнились слезами. Хотя спорить не стала, молча, ушла в дом. Конечно, я благодарен за то, что она не подвергла сомнениям высказанную мной просьбу — уйти, проявила благоразумие, не подорвала мой авторитет, как мужчины.
Но…
Проводив Машу взглядом, меня запоздало настигли раскаяния и осознание содеянного.
«Болван… что же я натворил… зачем же так грубо ответил… сорвался…» — не хватало, чтобы затаила обиду. Эти эмоции предназначались не ей. Стоило увидеть Мансура, гнев мгновенно затопил душу, захватывая в свою власть. В голове тут же бесконтрольно вспыхнули кадры, как он прикасался к моей женщине, пытался раздеть и неизвестно что ещё делал, могу лишь предполагать…
Хотелось сразу пойти за Машей, объясниться, успокоить, обнять, поцеловать, но…
Опять вмешалось «но»…
Присутствие брата остановило меня. Не доставлю ему такого удовольствия, как показать свою слабость по отношению к жене, только не сейчас и не в тех обстоятельствах, когда собрался разобраться с ним по-мужски…
«Надеюсь, простит» — она у меня понимающая.
Мансур тоже бегло посмотрел ей вслед. Не нужно уметь читать мысли, чтобы понять: он мечтает о ней и не выкинул из головы. А главное — готов поспорить за её внимание. На лице всё написано, как хочет… И своим интересом вызвал ещё больше злости, дикой жгучей ревности, которая и так ядом растекается по венам, раздувая внутренний огонь до невероятных размеров.
«Не ожидал от него… не ожидал…» — до сих пор не верится. Без драки не обойтись…
Мой зверь бунтует и требует крови!
Отец говорил: Мансур каким-то образом узнал, что мы с Машей не женаты — в этом причина его домогательств. Принял её за шлюху, и захотелось получить свой кусочек, наплевав на всё по принципу: если не мусульманка, то значит, не согрешил, ни в чём ни перед кем не виноват. У многих наших мужчин такое мнение и отношение к женщинам других национальностей и вероисповеданий… Только это не даёт ему права вести себя, как пожелает, да ещё в стенах отчего дома.