Артём

Сегодня закончилась последняя репетиция всех танцевальных связок для нашего первого клипа. Песня была уже тоже записана. Осталось лишь всё это соединить воедино и с замиранием сердца ожидать реакцию публики.

Как же я ждал этого дня. Сколько часов провёл в студии звукозаписи, сколько всего выслушал от менеджера и продюсера. Сколько сил оставил в студии хореографии.

Прошло уже четыре недели, как мы проживали в этом загородном клубе, и ровно две недели, как я жил в одной комнате с Никитой. Хотя слово «жил» было не совсем уместно. Ведь, по сути, я с ним гораздо чаще контактировал вне стен нашей с ним спальни. Когда я просыпался, его уже не было, либо он находился в душе. Когда я ложился спасть, его ещё не было, он или занимался с Дэном в спортзале, или сидел в гостиной за просмотром очередного нашего ролика с репетиции.

С появлением Никиты комната, в которой мы проживали, претерпела серьёзные изменения. Если ранее, когда со мной жил Алекс, мы были, так сказать, на одной волне. Лёха, как и я не особо отличался порядком. Разбросанные вещи и раскиданная одежда могли целыми днями валяться где попало. Мы не были грязнулями, нет, скорее просто малолетними разгельдяями. Разбросанные носки Алекса лично меня не напрягали, как и его не напрягали мои брошенные на стул мокрые полотенца после душа. Ну вот была у меня такая дурацкая привычка, после душа не вешать полотенце сушиться, а кидать его на спинку стула в своей комнате. Отдать должное терпению моей мамы, которая каждый день убирала мою комнату и тот хаос, который порой я оставлял за собой.

Но мамы здесь не было. И не сказать, что я слыл избалованным мальчиком, маменькиным сынком, совсем нет. Семья наша считалась обыкновенной по меркам небольшого городка в Нижегородской области, я бы даже сказал, простая такая среднестатистическая семья, с доходом ниже среднего. Жили мы в малогабаритной двухкомнатной хрущевке. Родители работали на химзаводе, я учился в обыкновенной школе, ходил в самую обычную музыкалку. Отдыхать мы ездили не каждый год, так как зарплаты моих родителей едва хватало на жизнь и оплату автокредита папиной лады.

Дома у родителей у меня была комната вдвое меньше теперешней, в ней не стояло такой большой кровати с таким дорогим интерьером, я уже не говорю об отдельной шикарной ванной комнате.

С самого первого дня я чувствовал себя не очень уютно в этих новых условиях, в этом загородном клубе, в этом шикарном доме, с этими необычными парнями. Я ощущал себя не в своей тарелке. Некомфортно мне было буквально во всём, начиная от бытовых моментов, заканчивая своим внешним видом. Я никогда не забуду, как минут десять потратил на то, чтобы понять, как же включается вода в душевой, как работает сенсорный смеситель, и что освежитель воздуха встроенный и автоматический.

Первые несколько дней неловкости мне добавлял и мой сосед Алекс. Этот игроман с его дорогущей приставкой, со всей этой его крутой новомодной электроникой, ещё больше вводил меня в состояние заторможенности. А уж его айпад и эппаловский ноут, который по стоимости приравнивался к половине папиной машины. У меня никогда не было ничего подобного, ведь родители считали, что покупка дорогого компьютера или игровой приставки – это бессмысленная трата не только денег, но и времени, а вместо этого можно сделать упор на учебу. Но спустя пару дней, я понял, что этот парень вполне адекватный, и даже приятный, просто он был немного на своей волне, со своими странностями, так сказать. Спустя неделю, мы с ним уже были не разлей вода. Возраст и юношеская энергия била из нас через край. Мы быстро стали друзьями, и могли не только подшучивать друг над другом, но и общаться на любую тему.

Алекс, как и я, никогда не жил в одной комнате с кем-то. И он так же, как и я, привыкал к соседству. И если на первый взгляд ему это казалось легко было сделать, то это была лишь видимость. У каждого человека есть свои привычки, свои секреты, свой особенности. Особенностью Алекса являлась гиперактивность. Он не мог просидеть на месте спокойно ни минуты. Ему обязательно надо было занимать себя чем-то, будь то игра или музыка, или ещё что-то. Также у него имелась и оборотная сторона этой особенности, он был адреналинщиком. И если он не получал эмоциональную разрядку в игре, то его начинало ломать, и это могло вылиться во всё что угодно.

Об этом я узнал на второй день после того, как Никита забрал у Алекса провод от его бесценной приставки, и парень был лишён игры на несколько дней. Проснувшись утром я, не задумываясь, с полузакрытыми глазами побрёл в ванную, а там… Там был Лёха со спущенными штанами, уперевшийся лбом в кафельную плитку душевой и активно мастурбирующий. Рядом на раковине лежал смартфон парня, из которого громко разносились недвусмысленные звуки порнухи.

– Охренеть! – вырвалось тогда у меня.

Лёха, кажется, не сильно смутился от моего присутствия, он ещё пару раз передернул и кончил, устало выдохнув и уперев обе руки в кафельную стену.

– Бл*, я походу дверь забыл закрыть, – только и сказал парень, подтягивая повыше штаны и ополаскивая руки в раковине.

По его виду, можно было подумать, что ситуация для него вполне привычная, и его нисколько ничего не смутило.

– Капец, – тихо прошептал я, – Ты бы хоть предупредил о таком.

Алекс со спокойным видом выключил порно на своём телефоне и с ухмылкой посмотрел на меня.

– А ты типа не дрочишь? Совсем и никогда?

От подобного вопроса я даже растерялся.