– Кази, – прошептал он. Его губы скользнули по моей шее, и я снова забыла о реальном мире, куда мы направлялись, и полностью погрузилась в момент.

Близилась ночь. Сотканное из облаков полуночное одеяло укрыло звезды, спрятав нас от любопытных светил. Темнота милосердно сделала так, что ничего нельзя было прочесть в наших взглядах.

– Что происходит, Кази?

Я понимала, о чем он спрашивал. Что между нами? В какую игру мы играли?

Я тоже об этом думала. Наши поцелуи наполнились паузами, а взгляды – вопросами.

– Я не знаю, Джейс.

– Что ты чувствуешь?

– Твои губы, руки, биение твоего сердца.

– Нет, Кази, что ты чувствуешь… здесь?

Его палец скользнул в центр моей груди.

Я чувствовала давящую боль. Потребность, которую не могла озвучить.

– Я не знаю.

И не хотела знать.

– Позволь мне насладиться твоими губами, – прошептала я. – Не заставляй меня думать, Джейс.

Я закричала от радости: наконец мы вышли к глубокому озеру, где можно было искупаться. Мы бросились к берегу, спотыкаясь и визжа, и одновременно прыгнули в прохладную кристальную воду. Стоило мне вынырнуть, как на меня обрушился шквал из брызг. Шутка Джейса обернулась настоящей войной – озеро превратилось в облако слепящих брызг и смеха. Мы бесились, пока Джейс не схватил меня за запястья, препятствуя любым движениям. Воцарилась тишина, однако спокойствие так и не возвращалось в его глаза. В них бушевала буря.

Я смотрела на его лицо, на мокрые волосы, подбородок, на слипшиеся от влаги ресницы.

– Ты мне нравишься, Джейс Белленджер, – нежно промолвила я. – Не будь ты вором, мы могли бы стать друзьями.

– Мы бы точно подружились, если бы ты не хваталась за ножи и не угрожала перерезать кому-то красивую шею.

Я сморщилась.

– Да ты помешан на своей красивой шее!

Джейс, сжав мои запястья, притянул меня ближе. Его рот прильнул к моей шее.

– Нет, Кази из Брайтмиста, я не на шее помешан, – прошептал он между поцелуями.

Прохладный ветерок играл с моими волосами, окутывая нежным ароматом сосны; щекотала колени высокая трава. Сегодня мы выдвинулись рано. Поспать нам не дал ракаа: с громким криком он пролетел невысоко над землей, накрыв тенью обе стороны долины. Джейс заверил, что основной рацион этих птиц – антилопы, жеребята или овцы, но точно не люди.

– Ну, может, раз или два такое случалось. Хотя мне всегда было плевать на ракаа: насколько я слышал, они отдают предпочтение черноволосым красавицам и их кислому, жесткому мясу.

Я ткнула его локтем.

– Эй, ты, верно, забыл, что мы в одной связке? Так что надейся, что ракаа найдет хорошую сочную антилопу.

К середине утра ветер утих. Солнце палило нещадно, и в неподвижном воздухе появился тревожный гул. Что это за звук? Ноги, ступающие по траве? Несмолкаемый звон цепи? Что бы там ни было, он звучал как хронометр, отбивающий ритм наших шагов.

– Давай передохнем, – попросила я.

Мы направились к березовой роще, где улеглись в тени на толстом покрывале из летней травы. Но даже без грохота цепи и шума шагов я все равно слышала настойчивое тиканье в безветренном воздухе. Оно вибрировало у меня в костях, точно предупреждение.

– Расскажи мне историю, Джейс. Что-нибудь о твоей семье.

Что угодно, лишь бы не слышать эти назойливые звуки.

На этот раз он говорил о Миандре, матери всех Белленджеров. В тринадцатилетнем возрасте она прибыла в Дозор Тора в составе уцелевших Выживших. Хотя она была еще ребенком, ей пришлось командовать вместе с Грейсоном, так как остальные были еще младше. Как и в случае с Грейсоном, падальщики убили последнего родственника прямо у нее на глазах. С тех пор у них была общая цель – создать убежище, где ни один падальщик не смог бы причинить им вреда. Крепость росла на протяжении веков, но именно Грейсон и Миандра заложили ее первые камни.

– Мы – первое государство, или, как сказали бы венданцы, – первое королевство.

Я слышала гордость в его голосе. Пока он говорил, в его глазах плясали огоньки.

Конец ознакомительного фрагмента.