Стартанул Костя резво. Потом, правда, пыл немного поумерил, но это только до поры до времени. Стоило нам выехать на федеральную трассу, как двигатель зарычал уже более основательно, а стрелка спидометра перевалила за сотню.

— Сначала хотели сауну выкупить, — делился Костя, — но надоело одно по одному каждый год. Вот и решили, чтоб каждый по идее подкинул.

— Много нас? — спросил я.

— Пока двадцать два, — ответил Костя. — Ну это если никто не сольется под занавес. Сам знаешь, то жена не хочет, то мама не отпустит.

Последнее было сказано явно в шутку, но вот на прошлый Новый год Игорек, одноклассник мой, что тоже изредка в нашу компанию захаживает, именно такую причину и озвучил, да.

По дороге машинка шла резво. Громкую музыку Костя не любил, как и я в общем-то. Поэтому ехали в основном под разговоры о том о сем. Подобные поездки успокаивают. Да и мысли позволяют привести в порядок. Особенно, когда за окном пушистые хлопья снега идут сплошной стеной.

— Куда ты прешь, — окрик Кости донесся словно сквозь вату. — Сука!

Я даже голову от бокового окна отвернуть не успел, как случился удар. Причем такой силы, что меня выбило из сидения и прямо через лобовое окно швырнуло на улицу. Уши заложило еще от удара, так что кубарем я летел, находясь в полной прострации. А когда остановился о ограждение, то только ругнулся, пытаясь тут же вскочить на ноги. Артефакт поглотил большую часть урона, но всё-таки не весь. Дыхание сперло, в голове звенело и при малейшем движении её всю простреливало болью.

Первая попытка подняться на ноги закончилась неудачей. Только на колени смог встать, уперевшись руками в землю, чтобы она не крутилась. Мутило жутко. Ко всему прочему добавилась острая боль в правой ноге. Но вот когда смог поднять взгляд и нашел глазами Костин Прадик, откуда только силы появились.

Машина была всмятку. Лобовое столкновение с двухсотым крузаком, где в груде металлолома этот самый крузак даже не угадывается. Дальше по трассе жег тормоза большегруз, который двухсотый и хотел обогнать. Правда, именно это сейчас меня заботило мало.

На ноги я встал, до крови закусив губу. Больно, сука! Но это так, прошло фоном. Кубарем пролетел я достаточно и, если бы не артефакт, всё, баста карапузики. Бошку бы об бордюр снесло напрочь.

До Прадика добрался с трудом, а когда заглянул внутрь, похолодел. Костя, в отличии от меня был пристегнут, но также, как и с моей стороны, подушка не сработала. Хотя скорее её и не было. Костя лежал ничком на руле, правая рука — открытый перелом, на голове слишком много крови, ноги прижало смятым металлом. Первая мысль — скорая! Только начал нащупывать телефон, как пришла вторая — кольцо! Обошел Прадик по кругу, держась за него и шипя от боли при слишком неудачных движениях. Водительскую дверь заклинило. Дернул раз, второй, а после что-то переклинило, в голове разорвалась сверхновая и с противным скрежетом дверь-таки поддалась. Левая рука друга тоже перелом. Вывернута под неестественным углом. Стаскивал с себя кольцо, абсолютно наплевав на собственные раны. Дрожащими руками и боясь навредить еще больше, надел его Косте на мизинец. Причем налазить оно не хотело, пришлось приложить силы. Зато теперь кто попало его не снимет. Только после этого перевел дыхание и поднял голову, осматриваясь по сторонам.

— Уебан, — вырвалось у меня, когда взгляд наткнулся на водителя крузака.

Тут уже подушки сработали, как надо. Правда, думается мне, толку от этого мало. Ноги тоже по любому всмятку.

И даже несмотря на зарождающуюся внутри злость, к крузаку я тоже поплелся. И, сука, не зря. Внутри что-то сильно дымило, тогда, как на заднем сидении без сознания валялись две девчушки лет по тринадцать. Зрелище такое себе — слишком много крови. Здесь двери тоже заклинило, но почему-то в этот раз проблем для меня это не составило. Выбить локтем стекло, схватиться за металл и рвануть на себя, что есть силы. Как и в случае с Прадиком, прокатило и сейчас. Только боль по нервам резанула, а так терпимо.

— Мужик, ты как? — подлетел ко мне водитель большегруза.

— Скорую вызови, — бросил я, даже не оборачиваясь, — и МЧС. Без них не достать.

— Уже, — ответил он сиплым голосом. — Ммать, как ты еще на ногах держишься!?

На его вопрос я даже внимания не обратил, вместо этого занырнув в салон. Черный дым заполонил собой всё, так что девчонок пришлось спешно доставать. И первая же попытка обернулась неудачей. Сраные ремни безопасности! Металл смяло, хрен достанешь! Рывок и ремень рвется, но я не обращаю на это внимания. Осматривать девушку нет возможности, видимость никакая. Как мог аккуратно подхватил её на руки и хромая, оттащил к обочине.

— Плед, покрывало, есть что? — обратился к водителю грузовика.

Тот так и стоял, заламывая руки и вроде бы хотел как-то помочь, но не знал, как

— Есть, есть, — закивал он головой. — Сейчас принесу!

Пока мужик метался, я достал и вторую девчушку. Эта выглядела моложе предыдущей, но на удивление ран было меньше. По крайней мере, серьёзных. Ссадины и царапины не в счет.

С одеялами мужик подскочил как раз тогда, когда со второй девчонкой подходил к обочине. Там по-быстрому в две руки аккуратно переложили их с холодной земли и к тому же накрыли.

Третий раз подходил я к крузаку, когда внутри салона появились лепестки огня. Благо мой помощник уже был с огнетушителем, так что справились быстро. Я же хотел, было, достать водителя, но как только смог его разглядеть, понял, что он уже мертв. Больше в крузаке никого не было, так что всё, что мне оставалось это ждать.

Звуки сирен раздались минут через десять. Я сидел рядом с девчонками, прямо жопой на голой земле. Всё тело ныло, особенно отдавало в спине. Ну еще и руки, порезанные о металл, тоже зудели. Рядом уже хлопотали другие люди, что остановились для помощи. Кто-то даже пытался обработать мне ладони, но я лишь отмахнулся. Ну а после начался кошмар вырезания Кости из этого комка железа и пластика. Меня пытались усадить в скорую и доставить в больницу, но, кажется, даже послал доктора в очень грубой форме. Там же краем уха услышал, что Костя, скорее всего, не жилец. За это молодой врач получил по хлебалу и кубарем улетел в сугроб. Ко мне же рванула пара МЧСников, но видя, что я спокоен, подойти не решились.