– Расследование будет в любом случае, раз они не вернутся. Но итоги могут быть совершенно разные, – она собралась с мыслями и сказала, тщательно взвешивая каждое слово. – Я не прошу, не требую и не приказываю избавиться от тел. Я не буду знать, что с ними произошло и что именно случилось с Видящими.

Мист поджала губы и кивнула.

– А вы знаете, что такое рескат?

– Только то, что это средства усмирения магов. На не-магов он, впрочем, действует, тоже – но с не-магом можно справиться и иначе. А вот маг, которому, бывает, достаточно шевельнуть пальцем, чтобы обрушить молнию, под действием реската не способен владеть собой, – добросовестно ответила Акринна.

– На вас его применяли?

– К счастью, нет. Но он известен и используется, как минимум, со времен Святого Амайрила. Хотя принцип его действия мне не известен, и не доводилось видеть никаких исследований, никакой информации о том, как он был создан. А вы? … впрочем, нет, я не хочу знать. По крайней мере, сейчас.

– Правильно, – согласилась Мист, поднимаясь со стула с внутренним скрипом. – Я думаю, сейчас тот момент, когда мне надо уйти, чтобы не вернуться.

– Мы не знаем, как обстоятельства сложатся дальше, – покачала головой профессор. – Но если речь будет идти о моем мнении и решении, я поддержу вас, если вы предпримите попытку вернуться. Вы, без сомнения, были одним из самых интересных и любимых преподавателей в этом году.

Мист склонила голову и все-таки шмыгнула носом. Сколько всего еще придется оставить позади? И ради чего? Да знай она о том, к чему все это приведет, то, пожалуй, сожгла бы ту пеплову карту, с которой пришел к ней Виль, потому что она не могла никак описать ту цель, ради которой весь путь до сегодняшнего дня был пройден – и ради которого предстояло идти дальше.

Узнать, что случилось с Мейли, где его тело и добить его, после трехсот лет мучений? Не слишком ли мелко для таких потерь? Страдал бы и дальше, дурацкий шутник. Жизней Виля и Гронса, потери Торрена и Эрраха, потери родного Университета он явно не стоил.

– Я пойду, – сказала Мист, делая шаг на выход. – Мы пойдем.

Акринна остановила ее на секунду, обняла, постаравшись не тронуть поврежденные места.

– Возвращайся когда-нибудь. Память людей коротка, а потомки эльфов живут долго. Я буду ждать.

– Спасибо, – едва слышно ответила Мист, и, уходя, постаралась ни разу не обернуться. У нее на краткий промежуток вперед была цель – избавиться от тел и следов присутствия Видящих, словно бы они сами ушли отсюда. Мист покачала головой своим мыслям и глотнула киннерката снова – ночь обещала быть длинной.

После перетаскивания тел и оставшихся вещей и выкидывания их, во избежание, сразу в пропасть в Подземельях, Мист едва хватило сил забиться в относительно неприступную и безопасную башню Атайн, чтобы попытаться уснуть и хотя бы немного восстановить силы.

Конечно же, сначала сон не шел. Возбужденный мозг подсовывал одну картинку за другой, одну другой страшнее, горше и больней, заставляя переживать снова мгновения слабости и боли, как недавние, так и давно минувшие, уже, казалась бы, выстраданные и отложенные в сторону.

А потом утомленный рассудок все-таки сдался, и Мист провалилась в сон, в котором вокруг нее кружили хороводом колючие звезды, и на своем языке пели под бесконечную мелодию по кругу, до тех пор, пока Мист не начала, наконец, понимать их слова, которые почему-то были и вовсе не похожи ни на текст песни, ни на стихотворение.

“Я не могу умереть”, – пели они все вместе, словно собрав свои голоса, подражая одному.

“Я не хочу умирать”, – повторяли они дальше.

“Мне страшно”, – добавлял один, и второй отвечал:

“Это меня они должны бояться”.

И они продолжали хором, поднимая голоса так, что начинало звенеть в ушах:

“Приди ко мне, моя сила, приди ко мне, защити меня”.

И колючие звезды радостно танцевали под эти слова, продолжая свой бесконечный хоровод до тех пор, пока Мист не надоело на них смотреть и она не проснулась, бездумно уставившись в далекий потолок, освещенный дневным светом из бойниц.

Огромные дозы симбельмина и киннетката явно пошли ей на пользу, она почти не чувствовала последствий вчерашних приключений, и в целом, пока лежала и ничего не делала, чувствовала себя вполне нормально.

Однако, судя по всему, возможности ничего не делать и ждать у моря погоды больше не было. Она достаточно потратила времени на прокрастинацию – и мир не поленился, пошел и дал ей пинка. И даже не один пинок, а несколько. И заботливо закрыл позади нее на замок двери, чтобы не вздумала вернуться назад.

И, раз так, то оставалось собраться и сделать то, что она должна была. И, какой бы глупой и странной не была цель, нужно было достичь ее, чтобы все, что уже случилось, было не зря. Ни одно из тех событий, которые оставили свои следы и на ней, и на всем этом мире.