Вот черт!

И буквально через две секунды случилось то, чего я боялась больше всего. Волчара встал перед моей секцией пригвоздив меня на месте взглядом. Я же отскочила подальше и испуганно прижалась к стене. Я не могла отвести взгляд от лютого зверя, а его хозяина все не было.

Конечно, я убежала от него метров на двести! Пока он дойдет, волк уже меня доест!

Но тут в поле моего зрения появился Шахрам и, потрепав волка за загривок, дал ему какое-то лакомство с рук, а зверь расслабился и спокойно сел.

– Что, Сафина? – ухмыльнулся Майор. – Не нашла общий язык даже среди своих? Вот и осталась без помощи. Не хочешь задуматься над этим?

Его комментарий окончательно меня добил.

Это я не нашла общий язык?! Я в отличие от всех хотя бы задумалась, что должна помочь! Я не бросила отстающих! А этот гад Майор ещё и сделал меня виноватой?!

Нигде нет справедливости!

И если я на крошечный миг допустила, что Майор действительно хочет помочь нам, то сейчас я убедилась в обратном.

– Не хочу! – агрессивно ответила я. – Больше видеть тебя не хочу! И я ничего больше не сделаю, даже если мне придется до конца дней своих спать в твоём КПЗ! Ненавижу! Солдафон небритый! Ненавижу!

Майор одним шагом прыгнул в мою секцию и загородил собой весь мой обзор.

Я понимала, что сейчас последует наказание, но уже не могла остановиться…

– Сафина, хватит, – тихо проговорил Шахрам, приблизившись ко мне почти вплотную.

Я же, напротив, отскочила подальше, но Шахрам сделал ещё один шаг, заставив меня вжаться в стену.

– Уйди от меня! – сквозь зубы выдавила я, готовая в любую секунду броситься на мужчину и выцарапать ему глаза.

Как же сильно я его сейчас ненавидела!

– Сафина, извинись, и я не буду тебя наказывать, – строго потребовал он.

– Не дождешься! – змеёй шипела я. – Гелий сказал, что ты здесь главный, потому что понимаешь что-то в перевоспитании подростков. Но ни фига это не так. Ты дальше своего раздутого эго ни черта не видишь! И я лучше сгнию в твоём карцере, чем ещё хоть раз увижу тебя рядом!

Меня уже всю трясло от ненависти и несправедливости. Он собирался меня наказать за то, что я помогла девочкам, а они мне нет. Хотя я слова обидного им не сказала! Ничего такого не сделала! Но ему плевать. У него только устав в голове.

Ненавижу!

– Я твой начальник, Сафина! – жестко заключил «майор», сверкнув черными глазами. – Игры кончились. Ты должна либо беспрекословно слушаться меня, либо твоя жизнь превратиться в одно сплошное наказание. Неужели ты этого не понимаешь?

– Не дождешься, – ещё агрессивнее шипела я. – Твое начальство для меня – проходной пункт. Просто отсюда сбежать легче. Но ты не смеешь мне что-то там указывать и…

Я не успела договорить, так как Майор скрутил мне руку за спиной и прижал лицом к стене.

– Не надо, девочка, – тихо проговорил мужчина. – Отсюда не сбежать. На долгие два года я стану для тебя всем. И в твоих интересах подчиняться мне по доброй воле. Я и не таких обламывал.

– Руку мне еще сломай, верзила! – процедила я, с трудом вдохнув под напором Майора. – Ты, наверное, только так и можешь.

– Трудно тебе придется со мной, – ухмыльнулся он. – Очень трудно. Ты ведь сама себе вредишь.

– И тебе со мной, – выдохнула я последний воздух из легких и зажмурилась. – Пусти!

– Я хочу тебе помочь, – мужчина отлепил меня от стены и потянул на себя. – Хочу, чтобы ты доверяла мне. Слушалась. Понимала, что происходит. Это не армия, где всем нужно воспитать в вас дисциплинированную боевую единицу. Это твое спасение. Я не хочу, чтобы ты когда-нибудь попала в тюрьму.

– Какой заботливый! – ни капли не смягчилась я. – Хочешь мне помочь – дай уйти. И вздохнешь спокойно!

– Извинись за все свои слова и избежишь наказания, – повторил он свои условия.

– Да пошел ты! Сам извиняйся, если тебе так…

Шахрам все так же заломив мне руку, вывел меня с дистанции. К нам тут же подбежал один из смотрящих.

– Куда ее? В карцер? – с готовностью спросил он будто ему доставляет удовольствие отправлять подростков в карцер.

Садист!

Все садисты!

– Нет, я сам, – сообщил Майор. – В медчасть ей нужно. Видишь, подбородок разбила. Плюс истерика.

Эта мнимая забота меня на мгновенье охладила. Значит, пока не в карцер.

Но уже через пару шагов с заломанной рукой, меня снова накрыло гневом.